Чтение онлайн

Я смотрю на нее с самодовольной улыбкой.

Ее глаза сужаются, и на ее лице появляется ухмылка, которая мне не нравится. — Ты все равно женишься на мне.

Я не могу удержаться от смеха и качаю головой. — Ты бредишь.

— Если ты этого не сделаешь, я расскажу всем, что ты уже несколько месяцев спишь с Софией.

Мой желудок опускается.

— Точно. Я все знаю о вас двоих. Ты думаешь, что ведешь себя так незаметно, крадешься.

Она закатывает глаза. — Да ладно. Вы двое практически трахаете друг друга глазами каждый раз, когда находитесь рядом. Я не могу поверить, что Мирабелла настолько глупа, что не догадалась об этом сама. Это же очевидно, что ты тайком пробираешься к ней в комнату по ночам.

Возможно ли, что она видела меня? Откуда она знает? Понятия не имею. Но ясно одно: она определенно знает.

— Не впутывай в это Софию, — предупреждаю я с едва сдерживаемой яростью. У меня так сдавило грудь, что я едва могу выдавить из себя слова.

— Она имеет к этому самое непосредственное отношение! Если бы не она, ты бы, наверное, уже спал со мной.

— И это решило бы все твои проблемы, не так ли? Я бы не стал мудрее и растил бы чужого ребенка.

— О, пожалуйста, не делай вид, что ты такой невинный. Ты совсем не такой. И если ты не будешь сотрудничать, я расскажу всем, как она была твоей маленькой шлюхой в течение нескольких месяцев. Она будет уничтожена. Она никогда не найдет достойного брака в семье. Она никому не будет нужна. Она станет гумном какого-нибудь бандита и будет производить на свет ублюдков. Ты этого хочешь для своего ангелочка?

Ее голос полон ярости, и она выполнит свое обещание. Аврора из тех женщин, которые, чего бы им это ни стоило, будут уничтожать других.

Мне неприятно, что все, что она говорит, — правда. София будет разрушена. Все, на что она надеялась в своем будущем, окажется недоступным, по крайней мере, недоступным в том смысле, в каком она этого хочет.

Желание закричать давит на мои голосовые связки, но я как-то сдерживаюсь.

Что для меня лучше? Пойти на поводу у Авроры и сказать, что ребенок мой, и никогда не прикасаться к нему, или сказать правду и освободиться от нее? Проблема с последним вариантом заключается в том, что, даже освободившись от Авроры, я все равно не смогу иметь Софию. На нее будут смотреть как на нечистокровную. Люди стали бы спрашивать, спала ли она с кем-то еще…

В голове мелькнул образ галстука с ирландскими цветами.

Моя семья все равно не признает ее достойной быть женой дона, и она все равно будет испорчена.

Черт!

Я должен сделать то, что должен, чтобы защитить будущее Софии, как бы трудно это ни было. И я хочу насладиться тем небольшим количеством времени, которое у меня еще есть с Софией.

— Хорошо. Мы сделаем вид, что ребенок мой, и ты не проронишь ни слова обо мне и Софии никому другому. Но я не хочу, чтобы о твоей беременности стало известно до свадьбы. Согласна?

Хотя я никогда не ударил бы женщину, но это желание становится настолько сильным, когда я вижу, как на лице Авроры медленно появляется довольная ухмылка, потому что она получила то, что хотела.

— Согласна, — кивает она. — Рада, что ты пришел к правильному выводу.

— Убирайся из моей комнаты. Я больше не могу на тебя смотреть.

— Ничего страшного, я уйду. Но постарайся впредь вести себя с Софией более сдержанно. Я не хочу, чтобы ходили сплетни, что мой жених засовывает свой член в маленькую мисс Хорошенькую.

Я даже не реагирую на оскорбление в адрес Софии. Если я открою рот и обращусь к Авроре, то могу впасть в ярость, и тогда все узнают о наших делах.

Но как только она выходит из комнаты, я достаю из кармана телефон и бросаю его в дверь, где он вдребезги разбивается о пол.

Я стою, тяжело дыша, пытаясь собраться с мыслями. Мне нужно с кем-то поговорить, а вариантов у меня не так много. Это не может быть моя сестра. Она, без сомнения, воспользуется этой беременностью, чтобы погубить Аврору и тем самым погубить свою лучшую подругу. Мира порой бывает недальновидна. Я не могу говорить об этом с Софией по понятным причинам. Остается один человек.

Я иду стучать в дверь Томмазо, но его там нет. Опять.

Где он, блядь, проводит время в эти дни?

Как будто мне и так не хватает забот. С разочарованным рычанием я отхожу от двери и топаю к лестнице, делая по две ступеньки за раз, пока не добираюсь до пятого этажа. Я не стучусь, когда подхожу к двери Софии. Я просто достаю из кармана вечный ключ и вхожу.

Ее там нет, наверное, она еще внизу.

Ничего страшного. Я чувствую себя немного спокойнее, просто находясь в окружении ее вещей, ее запаха.

Я буду ждать. У меня нет выбора. Она — то, что мне нужно.

СОФИЯ

После того, как я попрощалась со всеми в гостиной, я поднялась в свою комнату. Мне нужно закончить кое-какие домашние дела до прихода Антонио.

Я вхожу в свою комнату и удивляюсь, что он уже здесь, стоит в центре и смотрит на меня с острой, сырой потребностью. Он ничего не говорит, подходит ко мне, накрывает мое лицо и приникает губами к моим губам. Он пожирает меня — другого слова не подберешь. Этот поцелуй наполнен отчаянием, которого я не понимаю, и когда он отстраняется, изучая мое лицо и проводя кончиками пальцев по моей щеке, в его глазах отражается то же самое отчаяние.

— Ты мне нужна. — Его голос хриплый и наполнен уязвимостью.

Одна моя рука ложится на его щеку, другая зарывается в волосы на затылке. — Я здесь.

Похоже, это то, что он хотел услышать, потому что по его лицу пробегает облегчение, и он снова целует меня.

Через несколько минут мы уже раздеты, не переставая целоваться, пока мы раздеваем друг друга, как будто наши губы дают нам кислород для дыхания.

Антонио поднимает меня на руки и ведет к кровати, ни разу не отводя глаз от моего взгляда. Каким-то образом он доходит до кровати, не спотыкаясь, как будто запомнил дорогу. Он усаживает меня на кровать, а затем забирается на меня, и я раздвигаю ноги. Антонио приподнимается на локтях и изучает мое лицо, слегка перебирая кончиками пальцев все мои черты, словно пытаясь их запомнить. Затем он со вздохом мягко входит в меня.

Его темп медленный и ровный, но от этого не менее интенсивный. Я не только чувствую, как оргазм нарастает в моем сердце, но и моя грудь расширяется. Как будто в нее напихали столько чувств, что им некуда деваться.

— Sei la mia vita, — шепчет он, прижимаясь губами к моему лбу. — La mia anima.

Его рот прокладывает дорожку по моей шее к уху. — Cuore mio.

У меня щиплет глаза от непролитых слез, когда я слышу, как этот человек изливает мне свое сердце. Прежде чем я успеваю ответить ему взаимностью, его губы прижимаются к моим. Я выплескиваю все свои чувства, все, что когда-либо испытывала к этому человеку, в наш поцелуй, и когда он отстраняется, я закрываю его лицо ладонями.

— Антонио…

Он качает головой. — Не говори этого. Не надо. Это будет слишком тяжело.

Я втягиваю обратно слова — что я люблю его — и киваю в знак понимания. Если я услышу, как он говорит, что любит меня, смогу ли я отпустить его? Это похоже на переход наших отношений на другой уровень и прощание в одном лице.

По мере того как он толкает и втягивает себя в мое тело, моя кульминация становится все ближе и ближе. Когда она наступает, я чувствую себя не так, как будто в меня стреляют из пушки, а как будто меня захлестывает медленная волна, и я теряюсь под океаном блаженства, пока не выныриваю на поверхность и не поднимаюсь на воздух.