Чтение онлайн

– Вам что-нибудь кажется неуместным, мэм?
– спрашивает мистер Дерзкий, в его тоне сквозит скука.

– Я так не думаю.

– Что-нибудь пропало? Украшения, электроника, нижнее белье… - размышляет он, делая пометки.
– У кого-нибудь есть ключ или доступ к вашему коду безопасности? Есть какие-нибудь бывшие бойфренды или члены семьи, которым может быть не все равно?

– Нет. И нет всему остальному, - огрызаюсь я.

Маршалл и Джейн стоят возле островка на моей кухне открытой планировки. Из больших панорамных окон открывается вид на задний двор и озеро.

– Джейн дала мне описание, но нам особо нечего сказать, - говорит Маршалл.
– Тесса, вы уверены, что заперли дверь и включили сигнализацию?

Да, тупица.

– Почти уверена, - кротко отвечаю я, пока изображая хрупкую женщину. Мне нужно, чтобы они ушли, чтобы я могла проверить внутренние камеры.

Они допрашивают меня еще тридцать минут, и как только я вывожу всех из дома, я направляюсь в библиотеку, подхожу к сейфу и ввожу код и идентификатор отпечатка большого пальца. Я храню там все - от пистолетов и ножей, от лекарств до моей любимой коллекции книг в твердом переплете. Что? Мои книги тоже должны быть в безопасности. Все надежно.

Я беру свой ноутбук, чтобы просмотреть внутренние камеры, и у меня отвисает челюсть, когда я открываю программу и проверяю отснятый материал. Мое сердце бешено колотится. Видео глючило одиннадцать минут. Злоумышленник воспользовался ключом.

Ни у кого не было ключа.

Даже у Брайса.

Холодок пробегает у меня по спине.

Я звоню Брайсу, чтобы ввести его в курс дела, когда у меня дома звонит звонок — кто-то въезжает на мою подъездную дорожку.

ЭЛАЙДЖА

Самодовольная ухмылка расползается по моему лицу, когда я заново переживаю свое свидание с Тессой. Это было свидание, хочет она признавать это или нет. Чем больше времени я провожу с ней, тем больше мне хочется узнать о ней все.

Следуя за Тессой, насколько это возможно, желание продолжать движение почти пересиливает мою потребность сделать эту следующую важную остановку. Остановка, которую я давно запоздал.

Сворачивая на Мейн-стрит, я направляюсь к полицейскому участку. Прошло несколько месяцев с тех пор, как я получал известия от шерифа Рэндалла о расследовании смерти моей сестры. Мой гнев нарастает с каждым днем, неделей, месяцем и годом, и контролировать его становится все труднее.

Когда я переступаю порог полицейского участка, раздается знакомый звонок. Я киваю Милли, которая работает за стойкой регистрации столько, сколько я себя помню, и она мило улыбается, но я не могу не видеть жалости в ее глазах.
– Добрый вечер, Элай. Вы пришла повидаться с шерифом?

– Да, мэм. Он свободен?

Милли кивает и звонит со своего настольного телефона.
– Я дам ему знать, что вы здесь.

Через несколько секунд шериф Рэндалл выходит из своего кабинета и жестом приглашает меня войти.

– Элай, как у тебя дела?
– спрашивает он, пожимая мне руку.
– Садись и устраивайся поудобнее, сынок.

Комната не изменилась за все эти годы. Стены увешаны фотографиями в рамках — на многих изображен он сам, другие сотрудники правоохранительных органов, политики, и даже на одной он запечатлен с Мэтью Макконахи во время съемок фильма в Джорджии несколько лет назад. На его столе разбросано несколько фотографий, на всех изображены его жена и сыновья на разных этапах их жизни. Кстати, мне нужно поговорить с ним об Уилсоне.

– Шериф, я хотел бы узнать последние новости о ходе расследования.

– Элай, ты знаешь столько же, сколько и я. После всех этих лет мы по-прежнему не натыкаемся ни на что, кроме кирпичных стен, и больше всего на свете мы хотим успокоить тебя и твоих родителей и добиться справедливости для Пейсли.

Моя челюсть сжимается.
– Я не испытываю ничего, кроме уважения к этому офису, но исчезновения несовершеннолетних девочек в соседних городах не могут быть совпадением. Должна быть связь между этими девушками и моей сестрой. Они должны быть как-то связаны.

Моя рука сжимается в кулак, когда внутри меня нарастает жар разочарования.
– Ты исследовал соседние штаты? Подумываешь о том, чтобы связаться с ФБР?
– стискиваю зубы.

Он возмущен моим намеком на то, что он не знает, как выполнять свою работу.
– Мы уже запросили помощи у ФБР, но они отклонили наше расследование, и мы проверили каждую зацепку, которую они могли бы предложить.

Ни для кого не секрет, что федеральные и местные органы власти уже давно не могут работать вместе. Дело не в том, что они не доверяют друг другу, по сути, это соревнование между ними по измерению члена.

В эту субботу Пейсли исполнилось бы двадцать четыре года.
– Прошло десять лет с тех пор, как мою сестру похитили, подвергли сексуальному насилию, изувечили и убили. Как бы ты себя чувствовал, если бы это была твоя собственная сестра или дочь?

На лице шерифа появляется тень стыда.
– Я не могу понять, через какую боль ты прошел после смерти твоей сестры, - говорит он с тяжелым вздохом.
– Мы по-прежнему полны решимости найти человека, который лишил ее жизни.

Я могу сказать, что этот разговор ни к чему не приведет, и нет смысла спорить с ним дальше. Пришло время мне самой разобраться во всем. Мой отец нанял частного детектива через год или два после смерти Пейсли, но даже он ничего не раскопал.

Я не могу избавиться от мысли, что никогда не узнаю, что произошло. Я отказываюсь.

Мне больше нечего сказать, и я встаю со стула, бормоча слова благодарности, направляясь к двери. На полпути я вспоминаю Уилсона, но когда поворачиваюсь, чтобы выслушать шерифа о его сыне, я слышу голос Милли по внутренней связи.
– Простите, что прерываю, шериф, но произошел инцидент. Сообщается о происшествии с 10-62 на Дир-Пойнт-роуд, 27. Маршалл и Итан уже прибыли и оцепили место происшествия.

Волна холодного страха захлестывает меня, когда я узнаю этот адрес. Тесса. Черт. Я понимаю, что 10-62 - это «взлом и проникновение в процессе».

Я вылетаю за дверь, не обращая внимания на испуганный вскрик Милли, и проношусь мимо нее. Включив передачу на своем грузовике, я мчусь к дому Тессы, шины визжат по асфальту.

Смотрю на часы, каждая минута тянется незаметно, пока я, наконец, не заезжаю на подъездную дорожку. Я вздыхаю с облегчением, замечая отсутствие мигалок и сирен. Полиция уже уехала, и отсутствие машин скорой помощи и мешков для трупов только усиливает чувство облегчения.