Чтение онлайн

Когда я отодвигаюсь, его пристальный взгляд становится таким напряжённым, и я чувствую себя настолько одурманенной собственным воздействием на него, что начинаю закрывать глаза. Он останавливает меня.

— Не надо, чёрт возьми. Не закрывай их.

Я держу их открытыми, а его челюсть сжимается, глаза становятся тёмными, словно сумерки, зрачки расширены, и мне страшно. Боюсь всего. Жара его тела, прижатого к моему. Удерживающего меня пристального взгляда. Я боюсь того, насколько он мне близок, насколько мы близки… эмоционально.

Маккенна улыбается, но это совсем не та самоуверенная ухмылка, к которой я привыкла. Эта улыбка нежная, такая нежная. Маккенна пристально смотрит волчьими глазами, и меня приводит в смущение, когда он проводит своим серебряным кольцом на большом пальце по контуру моего подбородка.

— Клянусь, ты у меня забрала что-то, но я так и не смог понять, что именно.

Я любила тебя, идиот. И ты меня тоже любил. И это напугало тебя — как испугало и меня — и поэтому ты ушёл!

Это напоминание заставляет меня поёжиться. Я пытаюсь установить некоторую дистанцию между нами. Чтобы возвести свои стены. Резко отворачиваюсь и невидящим взглядом смотрю на танцпол.

— Ясное дело, я украла твоё сердце. Разжевала и выплюнула. Вот поэтому ты сейчас ничего не чувствуешь.

— А вот и моя людоедка. — Впрочем, последовавший за этим смех не звучит весело. Просто Маккенна следует моему примеру, но я знаю, что на самом деле он не находит моё замечание смешным.

Он игриво дёргает меня за розовую прядь.

— Ладно, Пинк, — говорит он, уступая, — если ты не хочешь прогуляться со мной по аллее памяти, то хотя бы поговори со мной.

Не знаю, что ему сказать, и ловлю себя на том, что использую глупые слова, чтобы отвлечь его внимание, как проделывала подобное со своей матерью, когда была маленькой. С Маккенной, когда у нас было долгое, уютное молчание, и мне хотелось нарушить его — или когда ему хотелось меня рассмешить.

— Обрезание, — выпаливаю я.

Он разражается смехом, на этот раз настоящим, и этот звук мне нравится.

— Плохая девчонка.

— Липосакция, — продолжаю я, теперь уже улыбаясь.

— Ах, детка, ты знаешь, как уйти от пустых разговоров.

— Тиротоксизм! — смеюсь я.

— Отравление сыром? — удивлённо приподнимает брови.

— Ага. Стернутация11! — продолжаю я, затаив дыхание, когда Маккенна притягивает меня к своей груди. Прижимает к себе, целует ушную раковину, и моё сердце разрывает от переполняющих его эмоций.

— Боже, как я люблю этот смех, — шепчет он, глядя на меня сверху вниз и улыбаясь. — Потанцуй со мной.

— Нет.

— Да ладно тебе, цыпочка. Потанцуй со мной.

— Мой ответ — нет. И я не откликаюсь на «цыпочка», «Пинк», или «великолепная».

— Как насчёт «Дарт Вейдер», а? — улыбаясь, поддразнивает он и запрокидывает мою голову назад.

— С чего бы? Ты неровно дышишь к мужчинам в масках? — поддразниваю его в ответ.

— Я неровно дышу к тебе, — вздыхает он. — Почему я могу заполучить любую девушку и забыть о ней, как только кончу, но с тобой?.. Одного раза просто недостаточно. Я хочу кончать в тебя снова и снова. Хочу смотреть, как ты кончаешь. Я эгоистичный придурок, который трахает девушек, чтобы мне было хорошо. Но почему именно с тобой я хочу, чтобы было хорошо тебе? Объясни мне это.

— Не могу.

— Тогда потанцуй со мной. — Он встаёт и протягивает мне большую красивую руку с серебряным кольцом на большом пальце.

Опасность…

О, мозг, просто заткнись!

Маккенна протягивает свою сухощавую жилистую руку точно так же, как он протягивал её мне, когда мы были заперты в кладовке, но сейчас впервые я вижу, как моя собственная рука тянется и скользит в его ладонь. Смесь покоя и тревоги, которую я испытываю при контакте, приводит меня в замешательство. Он ведёт меня на танцпол.

Опасность.

Остановись.

Всё это команды, которые поступают от моего мозга телу, но стоит Маккенне обнять меня, и я перестаю их слышать.

Повсюду запах пота, музыка зажигательная, громкая, звук на максимуме. Заниматься сексом — это нормально. Обезличенным сексом. Но в том, что сейчас делаем мы, нет ничего безличного. Нет ничего безличного в том, как он прижимается губами к моей макушке и проводит дорожку поцелуев к виску, как его руки обхватывают мою задницу, чтобы он мог прижаться ко мне и потереться. Его тело стройное и гибкое, и когда он двигается, я чувствую каждую мышцу, включая его эрекцию.

— Я хочу насытиться тобой, окунуться в тебя. — Маккенна скользит языком по моему уху, затем отступает, страсть между нами опаляет и заставляет дрожать. — Боже, Пандора, если бы ты знала, что я хочу с тобой сделать…

— Кенна…

— Я одержим. Я без ума от тебя. Если бы ты только впустила меня в свою душу, Пинк. Впусти меня, раз и навсегда…

Меня изматывает глупая внутренняя борьба в голове. Постоянная между моим мозгом, сердцем и моим глупым возбуждённым телом. Я отталкиваю Маккенну, мой голос дрожит.

— Чтобы ты смог разрушить мои мечты? Чтобы ты снова ушёл, как тогда, даже не попрощавшись?

Он моргает, как будто я только что нанесла неожиданный хук слева.

— Я не хотел… думаешь, мне это понравилось… — Маккенна замирает, и когда, кажется, наконец справляется со своей растерянностью и берёт под контроль свои мысли, в его голосе слышится разочарование. Взяв меня за локоть и притянув к себе, он рычит: — Твою мать! Это ведь ты…

— Что я? Я не смогла сказать, что люблю тебя, поэтому ты ушёл, чтобы меня наказать. Вот что ты сделал!

— Так ты обо мне думаешь? — С таким же успехом в него могла попасть торпеда — настолько потрясённым он выглядит. — Ты думаешь, я стал бы тебя наказывать? Пандора, в тот день, когда я от тебя ушёл, я вырвал, на хрен, своё собственное сердце!

— Эй, остыньте, вы оба! — рядом возникают Лекс и Джакс, Лекс притягивает меня к себе, а Джакс кладёт руку на плечо Маккенны с выражением, которое говорит, что он не думает, что сейчас подходящее время для обсуждения подобных вопросов.