Чтение онлайн

Наверное, я все ещё шокирована, потому что покорно ложусь и подношу напиток ко рту.

«Так неужели все, что я видела — правда? Я умерла и мою душу вселили в чужое тело? Но я же ничего не должна была вспомнить!»

Мозг отказывается понимать и принимать окружающую действительность. Он полностью отключается, повесив табличку «не беспокоить».

— Мэри, тебе надо поспать, ты до сих пор слаба. А завтра займёмся твоей памятью.

Киваю, мечтая остаться одна. Женщина забирает опустевшую кружку и удаляется. А я сползаю с подушки, накрываясь с головой простыней и подгибая колени к подбородку.

Хочется разреветься, однако выдавить из себя слезинку оказывается непосильной задачей. Встаю и, хватая зеркало с полки, возвращаюсь обратно в своё импровизированное убежище.

Я разглядываю все до мельчайших деталей, пытаясь понять какой была предыдущая хозяйка тела. Мне обещали схожую судьбу, сохранение возраста и черт характера, если, конечно, тот разговор был на самом деле. Значит восемнадцать лет, а выглядит лет на пятнадцать. Слишком смазливое личико. Смотря на новую себя хочется хмурить брови, чтобы придать выражению лица серьезность. Но даже это выглядит мило и совсем не грозно.

За обдумываниями положения и рассматриванием себя медленно погружаюсь в царство Морфея.

— Приветствую, — снова этот безликий голос стучится в мое сознание.

— Здравствуйте, — отзываюсь неуверенно. — Вы Провожающая?

— Да, это я. У тебя возникли вопросы, Душа. И мне необходимо дать ответы на них, чтобы внести ясность.

— Да! Я хотела узнать..

— Мне известна суть вопросов, не трать своё время.

Киваю, или думаю, что киваю.

— Ты действительно умерла и согласилась на переселение души. Выбор пал на мир под названием Малентор. В связи с тем, что предыдущая твоя жизнь была оборвана преждевременно в результате прорыва Ткани очистить память не удалось. Ты будешь помнить прошлую жизнь и наши разговоры, но не сможешь никому поведать об этом. Мой совет — поскорее забудь всё и начинай жизнь с чистого листа.

— Как родители восприняли мою смерть? — вопрос замирает в гнетущей тишине.

— Я не могу озвучить данную информацию, — сказано холодно и безразлично.

— Пожалуйста, — моля шепчу. — Я понимаю, что умерла и обратной дороги уже нет. Но мне нужно знать, правда.

Тишина оглушающе звенит, заставляя нервы дрожать как струны. В этот раз эмоции при мне, и они мечутся в ожидании ответа, как узник в ожидании приговора.

— Твои родители узнали сразу же. Тебя похоронили. Они горюют. Следящие помогут им пережить утрату и поскорее притупить боль. Себя не винят.

— Спасибо, — произношу вместе с выдохом облегчения. Мне было важно знать именно последнее. Важно понимать, что родные смогут пережить это и жить с этой ношей дальше, как и я. — Но что мне теперь делать? Я совсем не знаю ничего об этом мире!

— Ты способна разобраться во всем сама.

— Ясно, — лёгкое расстройство удаётся скрыть за бесцветной интонацией.

— До свидания, Душа.

— Мы снова увидимся? — удивляюсь я. Неужели теперь такие диалоги будут в порядке вещей?

— Когда настанет твой час перейти Черту.

От последней фразы прошибает холодный пот, и я просыпаюсь в сумраке комнаты, отлепляя налипшие ко лбу волосы и тяжело дыша.

Провожающая молча смотрит на чёрный диск с проекцией Малентора. Она впервые солгала. Их не учили врать, но у Душ можно многому научиться за долгое лета службы. Она знала, что Душу интересует вопрос вины родителей в произошедшем и ответ непоправимо влиял на дальнейшую Судьбу. Поэтому Провожающая солгала. Необъяснимым образом эта Душа лишила её свойственного всем Провожающим хладнокровия. В любом случае, Следящие проработают родителей Души, и об этом можно забыть.

Уснуть после ночного побуждения получается далеко не сразу. Зато к утру в моей голове уже намечен план действий, а воспоминания о прошлом оставлены у края подсознания. Сейчас они мне не помогут, только помешают.

Когда в мою комнату заходит уже знакомая женщина, я сижу на кровати нетерпеливо сминая простынь.

— Доброе утро, — приветствую. — Вчера я забыла спросить, как вас зовут?

Та смотрит с недоверием и легким налетом жалости.

— Я Итиссая, целительница, Мэри.

— Приятно познакомиться.

Она заваривает отвар, в её движениях чувствуется сосредоточенность и задумчивость.

— Пей.

Когда с тёплым отваром покончено женщина прикладывает руки к вискам и покалывание беспокоит кожу.

— Что вы делаете?

— Прослушиваю тебя, не разговаривай.

Смиренно замолкаю, хотя язык чешется от зудящих вопросов.

— У тебя серьезные повреждения памяти, не поддающиеся лечению, — озвучивает она наконец-то диагноз. — Можно, конечно, попробовать к другим целителям обратиться, в столице, например. Что ты помнишь последнее?

— Боюсь я вообще не помню ничего. Ни кто я, ни где. Вчерашнее пробуждение словно рождение, а до него — пустота. Вы поможете мне?

Итиссая смотрит грустными глазами, которые ну никак не вяжутся с её возрастом. Понимая, что разговор будет долгим, она как вчера подтягивает табурет и сев, выжидательно на меня смотрит.

— Кто я?

— Мэриэль Тёрнет.

— Где мои родители?

— Ты сирота.

Проглатываю эмоции от этой новости, наверное, это к лучшему, меньше привязанностей и больше свободы действий.

— Я живу здесь?

— Нет.

— А где?

— Раньше в приюте города Морроль. А где сейчас — я не знаю. Ты была у нас в деревне проездом, на постоялом дворе упала с лестницы. Хозяйка двора вызвала меня, и я принесла тебя к себе на время лечения.

— Тогда, откуда вы знаете мое имя и что я сирота из приюта?

— Из документов. Там указано имя, возраст и приложено выпускное письмо с аттестатом.

— Значит мы с вами не знакомы… — бормочу под нос. Получается и про уродливое клеймо спрашивать смысла нет, оно выглядит полученным давно.

— Перед падением ты заходила в мою лавку, интересовалась травами и настоями, тогда и имя мое уже спрашивала.

— А у вас нет идей, куда я могла направляться? Может в столицу?

— Та нет, столица по другому тракту ближе, — задумчиво подняв глаза к потолку, рассуждала целительница, — в академию могла, как раз скоро зачисление и по возрасту подходишь, да и шла ты на восток. Только вот я дара не почувствовала, в не магическую собиралась поди. Однако точно только тебе одной и ведомо, на мои догадки не полагайся.