Чтение онлайн

Подмастерье поднялся и увидел, как дюжина учеников избивает кулаками тощего парня.

Чулки его соперника были разодраны, а по голени стекала кровь.

Паяц отступил.

— Я вернусь с двадцатью головорезами, — заявил он. — Меня зовут Джек Дрейк, и эта площадь моя. А также все, что на ней.

При других обстоятельствах Эдвард позволил бы ему уйти, но, услышав угрозу, он последовал за отступающим юнцом.

— Трус, — бросил подмастерье. И в первый раз с начала драки слово прозвучало так, как он того хотел.

Блондинчик остановился и рассмеялся.

— Я вернусь, и тебе конец, — заверил он, и компания начала отступать. Но стоило им выйти из кольца зевак, как Джек Дрейк развернулся и снова бросился на Эдварда.

Он попытался попасть подмастерью в голову, замахнувшись с внешней стороны и рубанув сверху вниз.

На этот раз Эдварда никто не бил; он молниеносно поднял меч, отразил удар и еще быстрее, шагнув вперед, направил его вниз, поперек туловища противника прямо на свой баклер. Как только руки Блондинчика оказались под его щитом, подмастерье ударил навершием меча Джека Дрейка в челюсть, выбив несколько зубов.

Соперник упал на землю. Эдвард с силой пнул его, и парня вырвало.

— Убей его! — раздались возгласы учеников.

Тощий юнец был весь в крови, а его дружки уже перешли площадь.

Все смотрели на Эдварда. А взгляд Анны...

— Сдавайся! — предложил он, приставив лезвие к горлу противника.

— Лучше, черт подери, убей меня, придурок, — прохрипел Блондинчик, выплюнув еще один зуб.

Подмастерье пожал плечами.

— Да ты сумасшедший. Псих!

Джек Дрейк буравил его взглядом.

— Эта площадь моя.

Эдвард не знал, как ему поступить. Он не мог хладнокровно убить истекающего кровью человека, чье упрямство граничило с безумием.

— Вот поэтому я сильнее тебя, придурок. У тебя нет яиц... — заявил Дрейк.

И тут ему на голову обрушилась доска, и он обмяк. Том возвышался над ним, опираясь на деревяшку — дверную перемычку, которую он притащил с ближайшей стройки.

— Мой па говорит, таких надо давить, как вшей.

— А как же закон? — спросил Эдвард, не знавший, жив его противник или уже нет.

— Что-то я не вижу здесь шерифа. Кстати, хороший бой. Отличный прием. — Том залился громким смехом, чуть диковатым, но руки его не дрожали. — Давай отнесем его куда-нибудь, например в монастырь. Монахи всегда знают, что делать. Он не помер. Ты оставишь его в живых?

В отличие от Тома, руки Эдварда сильно дрожали.

— Да, — ответил он, хотя отлично понимал, что потом сильно пожалеет о своей слабости. Но он знал, что не сможет хладнокровно убить Джека Дрейка. И остаться после этого прежним.

Сэр Джон глянул на себя в отполированное зеркало из бронзы, недавно водруженное на оружейную стену, и расхохотался.

Его новый оруженосец, юный Джейми, недоуменно замер.

— Сэр Джон?

— Джейми, нет ничего глупее, чем молодящийся старик, — пояснил тот.

Джейми Ворвартс был сыном купца из Хоека. Вся его семья погибла при осаде Альбинкирка, и мальчику некуда было идти. Об оружии он знал куда больше, чем о торговле, и полировал сталь лучше любого из предыдущих оруженосцев сэра Джона. Парнишка лет четырнадцати, с измученным лицом, высокий и очень худой из-за скудного питания — едва ли кто-нибудь счел его бы привлекательным.

Юноша вернулся к полировке нового нагрудника своего господина, состоявшего из шести частей и отлитого из дорогой чудо-смеси стали и латуни, со стихами из Библии, начертанными по краям.

— Мог бы, по крайней мере, сказать, что я не старик, — заметил сэр Джон.

Он стоял перед зеркалом, которым обзавелся впервые за последние двадцать лет, примеряя отменного качества зеленый дублет — три слоя плотного полотна, покрытого шелком, и к нему пара зелено-красных чулок, расшитых цветами и осенними листьями. Чулки были стегаными, но с небольшой набивкой, чтобы их можно было надевать под доспехи, впрочем, как и сам дублет. В Альбинкирке подобный наряд вполне мог заменить придворное платье, а еще в нем сэр Джон выглядел стройным и опасным.

И старым.

— Да-с, товар явно не первой свежести, — проворчал он.

Джейми посмотрел на него и с улыбкой заметил:

— Отменно выглядите, милорд. И чертовски хорошо сказано, милорд.

— Не я придумал, юный ты шалопай. Когда я был лет эдак на сорок моложе, так мы называли продажных женщин, слишком старых для постельных забав. — Сэр Джон нахмурился.

— В женщинах постарше есть своя изюминка, — осторожно заметил оруженосец.

— Знаю я местечко, где ты непременно станешь любимчиком.

Через час они прибыли в поместье Мидлхилл с парой навьюченных большими плетеными корзинами ослов. Старый рыцарь воздвигся на своем коне посреди двора, отметив, что новоиспеченная паства подстригла траву, а на земле больше не валялось ни единого клочка одежды. С его предыдущего визита трава чуть пожелтела, зато дом выглядел намного чище и опрятнее. Дверь вернули на место — в чем он принимал непосредственное участие, а на полях шесть женщин по очереди ходили за плугом, распахивая землю для посадки озимой пшеницы. Правда, борозды у них выходили не слишком ровными, но ведь пахота — занятие не из легких даже для привычного к тяжелому физическому труду мужчины.

— Джейми, — окликнул парня сэр Джон, — видишь вон тех прекрасных дам, сражающихся с плугом?

Оруженосец подался вперед и замер.

— Разве рыцарское это дело — пахать?

Сэр Джон нахмурился. Когда речь заходила о рыцарстве, он чувствовал себя настоящим лицемером, поскольку большую часть жизни провел, убивая людей ради денег, хотя и носил доспехи. Однако он пожал плечами и заметил:

— Джейми, по моему разумению, любая помощь нуждающейся в ней женщине и есть рыцарство. В данном случае это пахота.

Оруженосец скинул котту и дублет, чтобы не жариться на солнце, а сэр Джон усмехнулся, подумав, что он бы и сам не прочь произвести должное впечатление на шестерых женщин, которые, едва осознав, что их вот-вот избавят от тяжкого труда, тут же прекратили работу, щадя собственные спины.

Во двор вышла Хелевайз и улыбнулась.

— Я пахала вчера, — сообщила она. — Мой отец говаривал, что женщина может делать все, что делает мужчина. Но, клянусь ранами воскресшего Христа, он был истинным джентльменом и ни разу в жизни не пахал землю. — Про себя женщина неожиданно отметила, что неосознанно встряхнула волосами, совершенно случайно распущенными. И чистыми.