Чтение онлайн

И сам устремился вперед.

Герцог Андроник вздохнул так тяжко, что щеки раздулись пузырем и резко опали.

— Что же он такой настырный? — пробормотал он. — Аэскепилес!

— Смотрите, милорд, — отозвался магистр.

Он поднял руки, осторожно выстраивая в голове баланс сил.

От мокрой травы начал подниматься туман — сперва жгутиками, затем щупальцами.

— Я продолжаю говорить, что довольно одной атаки! Надо охватить их с флангов, и тогда они быстро покатятся к своим варварским очагам, — сказал Деметрий. — Отец, послушай Кронмира. Мы лишимся поддержки в городе...

— Христос Пантократор! — вспылил герцог. — Деметрий! Уйдешь последним, коли такой горячий!

Но как только туман начал сгущаться, на севере пришли в движение истриканцы, и под копытами их коней задрожала земля. Они вознамерились отрезать герцогу пути к отступлению. Его же первые обозные фургоны только тронулись с места.

— Маркос! Возьми последние тагмы и убери с дороги вардариотов! — приказал герцог и повернулся к сыну. — Не смей — повторяю, не смей — здесь погибнуть. Все, что я делаю, совершается ради тебя и твоих сыновей. Прикрой нас, а потом уезжай.

Туман курился, как дым.

А затем налетел ветер. Он дунул прямо в лицо со стороны неприятеля, неся с собой пыль и траву. Первый порыв был похож на выдох усталого путника, но второй оказался свирепым, как в зимнюю бурю.

Туман раскололся, словно стекло.

Неприятель спешивался. Деметрий огладил бороду.

— Они же слишком далеко, — проговорил он громко. — Как им удается...

— Посмотри на их коневодов, — сказал отец. — Было время, когда империя давала лошадь или мула каждому — всем пехотинцам, всем лучникам.

Чуть левее отступала колоннами их собственная пехота: плотным строем, со щитами внахлестку и высоко поднятыми копьями; на неожиданном ветру вдруг напряглись небольшие конические, похожие на флюгеры штандарты фракейского приграничья.

— Целься! — взревел Калли.

Лучшие лучники прикинули дистанцию на глаз и глумливо заулыбались.

Канди, самый тучный толстяк в войске, покачал головой.

— Да мне туда ни в жисть не попасть, — пробормотал он.

Однако хрюкнул и натянул тетиву до самого уха.

— Пли! — гаркнул Калли.

Несколько человек уже выстрелили: никто не в состоянии дольше пары секунд удерживать огромный боевой лук с натянутой тетивой.

Капитан, находившийся в двадцати шагах позади строя лучников, ощутил прилив энергии. Странно, даже в чем-то огорчительно быть наблюдателем и в то же время — участником тайной схватки.

Как только взвился рой стрел, порыв ветра, наведенный Гармодием, преодолел герметическую оборону врага.

Несомые мощным воздушным потоком, триста стрел прицельным градом обрушились на ближайший корпус отступавшей пехоты. Тяжелые, в четверть фунта, они пробили чешуйчатую броню и кожаные доспехи горцев. Сорок человек полегло...

Герцог не мог и представить такого ущерба от неприятельского залпа. Очередные потери — погибли его воины, его личные бывалые солдаты, ветераны десятка кампаний. По воплям раненых все, кто находился на поле, поняли, что враг палит с убийственной дистанции, а они со своими щитами показывают спину.

Герцогское воинство ударилось в панику.

Далеко справа, где сэр Бесканон частично собрал латиникон, наемные альбанцы, галлейцы и окситанцы дрогнули и дали деру, приникнув к холкам горемычных тяжеловесов.

Деметрий не стал распекать родителя. Он повернулся к магистру:

— Сделай же что-нибудь!

Аэскепилес глубоко вдохнул и взмахнул рукой.

Тонкий, почти прозрачный огненный ковер растекся от него по полю, покатившись к врагу, и за три удара сердца покрыл четыреста шагов.

Белое пламя нахлынуло на лучников приливной волной со скоростью галопирующей лошади.

— Держаться! Заряжай! — скомандовал Калли.

Большинство лучников подчинилось, но пара-тройка негодных уродов попятилась. Калли смотрел на огонь в надежде, что это иллюзия. И тот, подкатившись ближе и разделившись, будто разрезанный ножом, заструился в стороны вдоль позиций лучников.

Пламя не было полностью безобидно, поскольку напугало лошадей. Одного маленького пажа хватало только на то, чтобы содержать в порядке шестерку кобов, и лошади посильнее или позлее, когда на них покатилась огненная стена, пригнули головы, вырвали из рук пажа поводья и разбежались.

Нелл укусили; она упустила своенравного чалого скакуна капитана и гневно ударила его кулаком. Конь посмотрел удивленно, и она вновь завладела поводьями. Кляча Калли попыталась вырваться, встала на дыбы, и Нелл подбросило. Затем капитанский конь дернул головой, и девочка рухнула лицом в кровавую грязь. Поводьев Нелл не выпустила, и чалый коняга переволок ее через тело фракейца. Она взвизгнула, когда тот — еще не умерший — вскрикнул.

Тогда ее подтащил и поставил на ноги Длинная Лапища, самый приятный субъект среди лучников. Он улыбнулся ей и вернулся на передовую.

— Заряжай! — рявкнул Калли. — Пли! — крикнул он, когда позади них поднялся ветер.

Второй залп рассеялся, и уже больше стрел пропало зря. Лучники были потрясены огнем. Но свыше сотни стрел получили полную поддержку Гармодия, и они пали на центральную тагму страдиотов, морейских рыцарей в кольчугах, с копьями, луками и маленькими стальными щитами. Стреляли издали и сквозь кольчуги сразили немногих, зато их лошади пострадали серьезно, и скромный отряд будто взорвался, когда они бросились врассыпную.

Красный Рыцарь поднял руку и послал в источник вражеской магии плотный луч изумрудного света.

Аэскепилес воздел похожий на зеркало щит величиной с трех конников.

«Очень умно», — признал Гармодий и увернулся от отраженных чар.

Тагма атанатов была разбита, и к панике наемников подключились страдиоты. Андроник наблюдал за герметическим боем, как за детской игрой, где мяч летает туда-сюда, туда-сюда.

— Мои люди гибнут! — проревел он.

Аэскепилес копнул поглубже и навел чары, которые мигом раньше и сотворил. При дворе он устраивал диковинные показы и выставки, благо умел, когда хватало времени, обращаться с неодушевленными предметами. А ткань и дерево когда-то были одушевленными. Сработал он наспех, и колдовство явилось порождением чего-то глубинного, сокрытого внутри. Аэскепилес выпустил свое творение на волю.

Луки полопались со странным звуком, похожим на крик. Со всех сорвалась тетива. Лучникам покалечило лица, Калли едва не лишился глаза. Воины дрогнули. Несколько лучников упало.

— Спаси нас Христос! — вскричал Калли, основательно напуганный. Его лицо заливала кровь.

Гармодий принял власть над телом капитана и сотворил заклинание; перевел дыхание и повторил, безжалостно истощая хозяйские резервы, которые, как он отметил, с каждым днем увеличивались.

Из капитанской десницы вырвалось пламя. То был не луч, а огромный круглый сгусток чистого огня, который соткался в мгновение ока и с глухим ревом.