Чтение онлайн

– В таком случае, у меня ещё один вопрос. На этот раз он связан с человеком. В христианстве считается, что человек создан отдельно от животных и наделён, в отличие от них, бессмертной душой. Отсюда происходит наша потребность в моральных принципах и законах. Но если мы всё-таки произошли от общего с обезьянами предка, то мы – животные. А раз так, то, может быть, потребность в нравственности у нас искусственная? Может быть, не стоит нам заморачиваться со всеми этими правилами и законами? Будем вести себя как животные, поскольку такое поведение для нас, как животных, нормально. Возможно, и Раскольников Достоевского был прав, считая, что настоящий человек должен переступать через правила общественной морали?

– Савва, вы поставили себя в зависимость от явной логической ошибки. Если человек – животное, это ещё не значит, что к нему применимо всё то и только то, что присуще животным. И наоборот. Ведь вы же не будете утверждать, что деревянный шкаф и деревянный стул – это одно и то же, правда? Человек хотя и животное, но высокоразвитое животное. Мозг человека весьма сложно устроен, в нём огромное количество нейронных связей. Потому мы обладаем замечательным абстрактным мышлением, хотя зачатки его есть даже у попугаев. Стоит ли упоминать обезьян с их способностью обучаться языку жестов? Так вот, поскольку мы – существа высокоразвитые, а к тому же социальные, нам просто необходимы некие правила поведения в обществе. Муравьи тоже живут большими колониями, однако им проще: мозг их достаточно примитивен, они действуют инстинктивно. У человека же, в силу высокого развития его мозга, наряду с общественными обязанностями возникают личные потребности: желание выделиться, чего-то добиться в жизни, желание исследовать окружающий мир, теоретизировать, отстаивать свою, личную, точку зрения. Разумеется, при этом неизбежны конфликты с другими людьми. Вот поэтому уже первобытные социумы начинают придумывать правила поведения, чтобы сохранить общество жизнеспособным. И эти правила находят отклик в психике человека, ведь само по себе высокое развитие мозга в условиях совместного проживания группы людей обеспечило нас способностями к сопереживанию и самопожертвованию, а также механизмом, препятствующим убийству и насилию. И наличие таких способностей есть результат именно эволюции человека как социального существа. Вспомните, ведь даже Раскольников в итоге не смог переступить через свою совесть, которой изначально противно всякое насилие.

– Трофим Сергеевич, так вы считаете, что «Библия» не права?

– В вопросе мироустройства – да, не права.

– А если «Библия» не права, то, может, и бога, который её диктовал, нет?

– Моё личное мнение таково, что бога, описываемого в христианской книге, не может существовать. Вы читали сие сочинение, молодой человек?

Савва смущённо отвёл взгляд:

– Да, но не всё: «Ветхий завет» частично. Но «Новый» полностью прочёл.

– И неужели Вы не заметили странностей и несоответствий?

– Может быть, но ведь «Библия» – древняя книга. Не следует всё написанное воспринимать буквально.

– Этак можно что угодно перевернуть с ног на голову! – усмехнулся Нелюбов. – Здесь понимаем буквально, а здесь у нас метафора. И всё – в произвольном порядке. А точнее, в том, какой требуется церкви. В этом ключе вы не думали?

– Нет.

– Так вот, если воспринимать буквально всё, что говориться в этой книге, можно вполне прийти к заключению о невозможности существования библейского бога.

– Ну, хорошо, предположим, библейского бога нет. А вообще бог? Он для вас существует?

– Здесь, Савва, ситуация такова. Наука не может доказать как существование, так и несуществование бога. Как некоего высшего существа. Существование его – даже не гипотеза, поскольку гипотеза должна быть основана на каких-то фактах, которые можно зафиксировать. А зафиксированных проявлений бога до сих пор нет. Доказать же существование явления, которое себя никак не проявляет, невозможно. Равно как и несуществование. И в этом случае наука придерживается позиции невключения подобного явления в систему мира, пока явление себя не проявит.

– То есть, если бы бог себя как-то проявил, наука бы признала его существование?

– Разумеется.

– А чудеса и деяния, описываемые в «Библии», в расчёт не берутся?

– Нет, Савва. В книге можно написать, что угодно. Бумага всё стерпит. Но это не значит, что нужно принимать любые написанные слова на веру. Знания дают только повторяемые эксперименты. Однако применить научный метод к явлениям из «Библии» не представляется возможным. Кстати, вы оставьте мне адрес своей электронной почты – я пришлю подборку небольших статей о противоречиях в «Библии». Почитаете, подумаете... – Нелюбов поднялся. – А сейчас мне, к сожалению, уже пора, молодой человек. Заходите ещё как-нибудь.

По пути из гардероба Савва заметил в холле Андрея. Подошёл:

– Ты здесь ещё?

– Да, Петруху встретил, поболтали. А перед этим забежал в спортивный отдел. Представляешь, они до сих пор набирают в секцию по баскетболу!

– Ну? – оживился Савва.

– Я записался. Тебя ждать не стал и записал тоже. На следующей неделе тренировка. Ты же не против?

– Нет, конечно!

– Мы с тобой неплохо в школе сыгрались, по-моему. А?

– Точно! Молодец, что записал. Теперь поиграем!

Друзья отыскали на парковке автомобиль Саввы и, удобно устроившись в мягких креслах, стали ждать прогрева салона.

– Кстати, есть новость, – сообщил Андрей. – В субботу идём на митинг против дарвинизма. Пётр пригласил.

– А какая программа?

– Да я точно не знаю. Плакаты, речи... Как обычно. Но я сразу согласился: нечего дома сидеть! Гражданскую позицию надо проявлять активно: не болтовнёй в клубах, а на демонстрациях. Я так считаю. Согласен?

– А смысл?

– Как это? – Коржаков аж подскочил в кресле. – Ты разве не понимаешь, что чем чаще мы будем публично заявлять о своей позиции, тем быстрее могут произойти нужные нам изменения? Мы ж не абы где митинговать будем – перед администрацией! Пусть власти видят, что хочет народ.

– Думаешь, эффект будет?

– А как же?! Обязательно! Нас же большинство, а мнение большинства власти учитывать обязаны.

– Ладно, схожу с тобой за компанию.

– За компанию, говоришь... – прищурился Андрей. – Тебя, что, Савка, Нелюбов уже сагитировал? Ты уже не против атеистов и прочих содомитов?

– Никто меня не агитировал. Я ещё со школы считаю, и ты об этом знаешь, что атеистов надо перевоспитывать, а не бороться с ними.

– Хрен ты безбожников перевоспитаешь! Как? Если душа не способна принять бога, ты не сможешь её изменить. Не сможешь заставить людей почувствовать бога, поверить в него, полюбить. Это ж как о стену биться!

– Вот ты говоришь, что атеист Нелюбов меня агитирует. А знаешь, в чём меня убедили все эти разговоры с ним?

– В чём же?

– У меня недавно было появились сомнения, но Нелюбов их развеял полностью. Я отчётливо понял, Андрюха, что бог есть.

Площадь Ленина – просторная, вымощенная гранитной брусчаткой – располагалась в центре «старого города». Посредине – памятник вождю коммунизма, Владимиру Ильичу Ленину, сохранившийся с советских времён. Идеолог революции решительно указывал рукой путь в светлое будущее. В данном случае куда-то на северо-восток. За спиной Ильича находилось облицованное гранитом семиэтажное здание областной администрации. Слева над площадью величественным пилястровым фасадом нависала научная библиотека имени воронежского поэта Ивана Саввича Никитина. Справа стоял театр оперы и балета с массивными колоннами портика и лепниной театральной тематики на фронтоне. Напряжённым взглядом всматривался Ленин в голые кроны деревьев Кольцовского сквера, пытаясь разглядеть своего коллегу по нынешней работе – бюст поэта Андрея Васильевича Кольцова. Обогнув сквер справа, можно прийти к выстроенному в духе классицизма кинотеатру «Спартак». Слева же мимо углового здания с часами на башне и парусником на шпиле, мимо одного из корпусов ЦЕФУ, дворца бракосочетаний и старой уютной филармонии с двумя сфинксами-грифонами на фасаде можно добраться до Никитинской площади перед магазином «Утюжок», названным так по форме здания, напоминающего утюг, остриём обращённый к площади.

Когда Савва и Андрей приехали в центр города, вокруг Ленина уже толпилось более сотни человек. У подножия памятника соорудили небольшой помост и растянули транспаранты с лозунгами «За Русь православную!» и «Атеизм не пройдёт!» Большинство собравшихся были в чёрной форме дружинников подпоясанные широкими кожаными ремнями с искусно выполненными коваными пряжками и резиновыми дубинками на правом боку. Некоторые держали флаги и хоругви с изображением креста, двуглавого орла или ликов святых. Друзья вклинились в толпу и стали протискиваться поближе к помосту. Тем временем на него поднялась группа начальников районных отделений Православной дружины и расположилась полукругом, выгнутым в сторону памятника. У каждого при себе имелась икона или крупный крест, которые держались на уровне груди. Затем на помосте появился дружинник, несущий хоругвь с крупной надписью «С нами Бог!» За ним шли начальник городского управления дружины и настоятель Петровского храма в золотой ризе.