Разыскания в области русской литературы XX века. От fin de si?cle до Вознесенского. Том 2: За пределами символизма
Шрифт:
Итак, первое требование от языка перевода: конкретность, вещность образов и выражений, полновесность и насыщенность.
Не прибегать к смягчениям и замазываниям, хотя бы для современных ушей выражения и казались грубыми и резкими.
Кроме того, принимая во внимание, что драматические произведения рассчитаны на сценическую интерпретацию, желательно, чтобы перевод был удобен для произнесения <в оригинале: произведения> вслух и передавал с возможною гибкостью интонационные оттенки.
Нужно заметить, что прежние переводчики не очень внимательно относились к внешней (в частности – к стихотворной) части перевода, увеличивая и уменьшая число строк, не следя, где Шекспир отступает от схемы пятистопного ямба, не соблюдая размера в песнях, неправильно распределяя стих, когда он делится между несколькими действующими лицами, и т.п. Все это по возможности должно точно соответствовать оригиналу.
К исполнению этих требований я стремился. Достигнуто ли это мною, не мне судить.
Мне хотелось бы только перечислить и классифицировать те случаи, когда мне приходилось сознательно отступать от полной точности для спасения чего-нибудь другого, что казалось мне более важным. Отступления эти относятся, главным образом, к стихотворным частям и объясняются недостатком места, невозможностью втиснуть в десятисложную строку достаточное количество русских длинных слов (трех- и четырехсложных), необходимых для передачи коротких односложных английских слов. Нельзя же переломать слова и фразу <так!> и впихнуть обломки в стих, как публику в трамвай, да еще делать <вид>, что это вполне естественно. Прежние переводчики в подобных случаях просто увеличивали число строк и передавали мысль или образ не только целиком, но обычно «раскрывая» их, т.е. переводя на разбавленный идеалистически-отвлеченный язык, делая как бы комментарий к тексту Шекспира и придавая его мыслям вневременный, абстрактный характер.
Нам же приходится для сохранения формы Шекспира жертвовать кое-какими элементами синтаксического построения, отчего речь получается, конечно, более сжатая, чем должна была бы быть.
В прозаических частях, конечно, не встречается необходимости прибегать к неточности из-за недостатка места. Тут могут быть только непередаваемые каламбуры, игра слов, непонятные для русского слуха образы, которые пришлось заменить аналогичными 158 .
35 В печатном тексте трагедии – «в голову».
158
С этого места начинается текст, отсутствующий в печатном издании, где сразу после этих слов следует последний абзац рукописи.
Здесь каламбур пришлось перенести на другое слово, так <…> 159
4) For that I am some twelve or fourteen moonshinesLag of a brother.4) Что на двенадцать лун поздней явилсяНа свет, чем брат.пропущено «или четырнадцать».
5) Saint Withold footed thrice the ‘oldHe met the night-mare and her nine-fold Bid her alight, And her troth plight,And around thee, witch, around thee!159
Далее лист рукописи пропущен.
Более точно передать эту «заговорную» песню, сохраняя при том размер и количество строк, не представлялось возможности.
Иногда (в исключительно важных по разбивке стиха местах) некоторая неточность допущена для сохранения рисунка,
160
У Кузмина: Слесть
Чаще всего приходится пропускать местоимения я, он, она, мое, твое, свое, когда эти пропуски не слишком затемняют смысл.
161
В печатном тексте трагедии: «я верю».
Пропущены иногда по тем же причинам другие, более точно определяющие смысл слова.
12) I am made of that self metal as my sisterOnly she comes too short…162
В печатном тексте это фрагмент IV.7.2-3; в англ. тексте нет глагола-связки «will», в русском тексте читается: «И средства малы».