Чтение онлайн

Дайана.

— Так и будешь висеть у меня на хвосте?

— Нет! — крикнула в ответ сокамерница. — Это ты фиг догонишь! — Она сделала рывок и легко обогнала Гейл.

Ее волнистые каштановые волосы развевались. Дайана бежала увлеченно, с изяществом прирожденной спортсменки. Гейл вышла на прямую, завершила дистанцию в своем обычном темпе и уложилась в достойные две минуты двадцать секунд, хотя в последнее время этот результат давался ей нелегко. Она тяжело дышала и видела, как Дайана легко преодолела финиш, который находился напротив ступеней, ведущих в массивное здание из красного кирпича с лабиринтом коридоров внутри. Это здание и было Сандауном.

Дайана стояла, закинув руки за голову, и восстанавливала дыхание. Гейл, стараясь не слишком громко пыхтеть, подошла к ней. Под нижним ребром полыхнула режущая боль. Ничего серьезного. Просто перенапряжение. Пройдет. Она надеялась, что никто не заметит.

Женщины молчали. Они жили в одной камере, как показалось Дайане, долгие годы, но перепалка на беговой дорожке стала самым длинным их разговором.

— А ты неплохо бегаешь, — похвалила Гейл.

— Выросла, гоняясь за коровами.

— Сколько тебе лет?

— Какая разница?

Гейл смотрела на Дайану и ждала.

— Двадцать четыре. А тебе?

— Какая разница?

— Ты же считаешь, что есть.

— Я этого не говорила.

Дайана пожала плечами, повернулась, бросилась вверх через две ступени, рванула дверь и, не оглянувшись, скрылась за порогом. Гейл согнулась, уперлась ладонями в колени и, медленно и тяжело дыша, хватала ртом воздух. Она оставалась в такой позе, пока боль из-под ребра не ушла, разогнулась и окинула взглядом двор. Ей показалось, что в сорокасемитысячный раз. Солнце стояло низко, над самой спиральной проволокой, которая была натянута между V-образными опорами по периметру ограждения. Двадцать четыре. Совсем ребенок. Попала в тюрьму явно за наркотики. Дайана годилась ей в дочери. И как бегает! Гейл стала размышлять, смогла бы она проявить себя на длинной дистанции или хороша только в спринте?

— Подъем! На проверку! — Утреннюю тишину нарушил пронесшийся по коридору распевный крик Свиной Задницы, огромной чернокожей женщины, чье прозвище говорило само за себя.

Дайана посмотрела, как Гейл молча поднимается и встает у двери, оторвалась от койки, потянулась, зевнула и заняла место рядом. Когда Свиная Задница прошла мимо, Гейл взглянула ей вслед, улыбнулась и покачала головой:

— Восьмое чудо света — федеральная жопа.

Дайана хихикнула:

— Размеры достигаются постоянным сидением и бездельничанием на государственных харчах.

Свиная Задница удалилась. Дайна забралась обратно на койку. Сидела, привалившись к стене и дожидаясь, когда закончится проверка и откроются двери камеры. Она испытала огромное облегчение оттого, что ее сокамерница заговорила с ней дружески. И в то же время у нее возникли подозрения: с чего бы это Гейл стала вести себя с ней если не тепло, то по крайней мере корректно?

Как только Свиная Задница закончила проверку, плюхнулась в дежурке на стул и открыла двери камер, к ним ворвалась Лиза, заключенная из ряда напротив, беспокойно посмотрела на Дайану и, запыхавшись, повернулась к Гейл.

— Мне надо немного мочи, — прошептала она.

— Что? — удивилась и одновременно забеспокоилась Гейл.

— Я узнала, что меня внесли в список сдачи анализов на сегодня. Как пить дать, накроют, если предоставлю свою. Из меня эта дрянь не выходит. Только вчера выкурила мастырку. — Она протянула картонный стаканчик и умоляюще изогнула брови. — Поможете?

Гейл покосилась на стаканчик, пожала плечами и двинулась к стоящему в глубине камеры унитазу из нержавеющей стали. Лиза отвернулась, будто из уважения к ее скромности. Вскоре Гейл вернулась со стаканчиком в руке.

— Ты что? — Лиза уставилась на дно. Там не оказалось ни капли мочи.

— Я писаю тогда, когда есть чем. Что, больше не к кому обратиться?

— Я никому больше не доверяю. — Лиза скривилась, будто вот-вот готова расплакаться.

Дайана соскользнула с койки:

— Давай.

Гейл и Лиза посмотрели в ее сторону.

— Поможешь? — взмолилась Лиза.

Гейл не произнесла ни звука, но ее взгляд говорил: «Действуй!» Дайана взяла стаканчик и удалилась в зону туалета. Господи, дело оказалось более неприятным, чем посещение гинеколога. Потребовалось немало усилий, чтобы выдавить из себя достаточное для анализа количество жидкости. «Анализ мочи на наркотики, — думала Дайана. — Надеюсь, я его пройду».

Наконец у нее получилось. Когда она отдавала полный до краев стаканчик, то испытывала странное чувство гордости. И одновременно ощущение, что немного сошла с ума.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — Лиза уже собралась уходить, но повернулась к Дайане: — А ты уверена, что у тебя…

— Не хуже, чем у самой Евы, — ответила та. — Но как ты ухитришься… Ведь за тобой будут наблюдать.

Лиза достала из брюк цвета хаки резиновую хирургическую перчатку и помахала перед ее носом:

— Вот. Наполню мочой, завяжу узлом на запястье и запихну в себя. Только надо запастись французской булавкой. — Лиза направилась через коридор в свою камеру.

— Удачи! — пожелала ей Гейл и обратилась к Дайане: — Отлично сработано. Скоро увидимся.

И все. В ней больше не нуждались, она снова предоставлена самой себе. Гейл будет сидеть за завтраком в кругу подружек, смеяться, шутить и сочувственно выслушивать их жалобы. А она пойдет за стол, где сидят отбросы. Возникали моменты, когда Дайана предпочитала работать на кухне, а не отдыхать. Она больше не трудилась в посудомоечной, ее повысили и приставили к столам раскладывать поварешками по пластиковым тарелкам так называемую еду. По крайней мере, когда Дайана работала, ей не приходилось ломать голову, за какой столик сесть в зале.

Гейл услышала бряканье ключей и, взглянув вдоль коридора, увидела Джонсона, который, словно рэпер, привалился к косяку. Он мог вихлять телом, не двинув ни единым мускулом.

— Сколько тебе осталось?

— Протереть одну секцию и отполировать, — ответила она.

— Давай быстрее. Нечего тут возиться всю ночь.

— Слушаюсь и повинуюсь, масса Джонсон, — поклонилась Гейл.

Он презрительно махнул рукой и пошел по коридору.

Нортону не удалось записать их всех в ассенизаторы, хотя Гейл не сомневалась, что он пытался. Хиллари назначили работать в изолятор, и она каждый день возвращалась в страхе, что заразилась всеми вирусами, которым только случалось нападать на человечество. Лизу загнали в библиотеку.

А Гейл наказали сильнее других. Или думали, что так наказали. Теперь в ее обязанности входило убирать коридор. Этот труд считался собачьим и не шел ни в какое сравнение с бригадой озеленения, однако Гейл он не показался непомерно тяжелым. Надзиратели сидели в дежурке, скабрезно шутили и травили военные байки, заключенные, кроме немногих, таких как Гейл, у которых имелись ночные обязанности, были заперты в камерах. Не спали лишь уборщики. В ее распоряжении был весь пустой коридор. Много места, много пространства. Обычные стены, никаких решеток. Иллюзия свободы.