Чтение онлайн

— Мне больно.

Меня бесит слабость в моём голосе и то, как неровно бьётся сердце, пока его холодные и влажные руки пытаются разжать мои пальцы. Тогда я понимаю, что он всё видел. Его тёмные глаза тщательно рассматривают мои ладони в поисках чего-то. Каких-либо следов магии.

Красная полоса проявляется на повязке, порез кровоточит. Я прижимаю руку к груди и жду, когда Алессандро посмотрит мне в глаза.

— Смотри, что ты наделал. Мне теперь нужно зашивать порез заново.

Молодой судья запинается и размахивает руками, как растерянная курица крыльями.

— Ох уж эта несносная леди Гарза! Я обязательно сообщу судье. Следуй за мной.

Даже Сула дёргается на ложь Алессандро, но не поднимает головы, сжимая свой защитный амулет всю дорогу туда, где ожидает судья.

***

Мендес питает слабость к красивым вещам.

Его покои в юго-западной башне дворца такие же огромные, как у любого из членов королевской семьи. Я всё ещё помню первый раз, как там побывала. Ко мне была приставлена служанка, даже младше, чем я сейчас — лет пятнадцати, наверное. Не помню, как её звали, но она мне нравилась, потому что напоминала мою мать своей персиковой кожей и румяным лицом. Её тёмные волосы всегда были заплетены, чтобы не мешаться. Она и привела меня в эти покои, где судья Мендес и его совет обсуждали наши способности, он тогда дал нам новую сияющую одежду и пригоршню стеллит.

На протяжении двух лет меня приводили в это место. Толстая деревянная дверь со специальными цилиндрическими замками, которые разработал сам Мендес, когда основал Руку Справедливости. Внутри кабинет с кожаными кушетками и книжными полками от пола до потолка. На них размещены тома в тканевых и кожаных переплётах, самые древние из которых относятся к Первой Эре Пуэрто-Леонеса, когда люди прибыли из-за морей, окружающих этот огромный остров. Линии карты потёрты — границы государства перерисовывались раз за разом по требованию победителей. Глобусы с крошечными мечами, вонзёнными в покорённые королём земли. Я вращала его, наблюдая за тем, как он вертится, перед тем как пройти арку, ведущую в его молитвенную комнату.

Покои были обновлены в соответствии со всей перестройкой дворца в дофиникийском стиле, но некоторые детали остались неизменными. Например, меч в круге на дальней стене — символ Отца миров. Прежним выглядит и алтарь, окружённый свечами и ладаном, уже зажжёнными. Верховный судья молится. Я задаюсь вопросом, о чём такой человек, как Мендес, может молиться, но тем не менее его голова склонена к алтарю, а руки лежат на отрытой тонкой книге.

— Жди здесь, — говорит Алессандро.

— Но судья ждёт меня.

— Как ты смеешь спорить со мной. Говорю: жди здесь. Ты, служанка, можешь быть свободна, — он даже не смотрит в сторону Сулы, отпуская её. Глядя на то, как она убегает, я вспоминаю, как Марго и Дез учили меня ходить бесшумно. Хотела бы я рассказать им, насколько проще оставаться незаметной, если не носить тяжёлых кожаных ботинок.

Это желание исчезает, стоит мне прислониться к двери, чтобы можно было расслышать их голоса. Я легко представляю, как трясётся тёмная мантия Алессандро, когда он говорит.

— Алессандро, — в голосе Мендеса слышится искреннее удивление. Он не ждал молодого судью? Беспокойство колет меня в бок: что, если Алессандро следовал за нами весь путь? Был ли он в моей комнате? Как он узнал, что я опоздала? — Я не ждал, что ты ещё придёшь сегодня. Какие-то новости?

— К моему глубочайшему сожалению, нет, — гнусавый голос Алессандро действует мне на нервы. Он так жаждет угодить. — Но мы всё ещё ищем. У нас есть поддельные письма с королевской печатью.

Мендес вздыхает задумчиво, обычно он при этом ещё тянет серебряные волоски в своей бороде.

— Этого недостаточно. Лорд Лас-Росас не мог действовать в одиночку. Я бы не доверил ему даже найти выход в заборе с открытой калиткой, не говоря уже о том, чтобы тайно проводить корабль, полный этих тварей.

— Доступ к королевским документам имеют только люди во дворце, ваша честь. Позвольте мне провести допросы со всем необходимым.

— И дать шпиону время, чтобы скрыться? — Мендес чуть ли не огрызается на предложение Алессандро. — У меня есть идея получше. А пока убедись, что судьи рассредоточены по всему дворцу. Сейчас не время расслабляться.

Так значит, Мендес знает о Сороке, осведомителе Иллана. Останутся ли шпионы здесь после представления с Лас-Росасом?

— Да, ваша честь, — отвечает Алессандро, и ещё раз кланяется перед уходом. — Я не успокоюсь, пока не найду изменника и не увижу его казнённым.

«Если только я не найду его первой», — мысленно отвечаю я.

— Это всё? Я жду Ренату.

— Да, конечно. Именно за этим я и пришёл. Увидел, как робари разгуливает по залам, и привёл её прямо к вам.

Недовольный рык вырывается из моего горла, но я быстро возвращаюсь в другой конец комнаты, где меня оставил Алессандро. Он в самом деле следовал за мной, чтобы выслужиться перед Мендесом. Дверь кабинета открывается, и судья Мендес выходит с Алессандро, следующим за ним по пятам. Алессандро кидает на меня взгляд, мол, мы ещё скоро увидимся, и оставляет нас.

Я наклоняюсь и целую костяшки руки Мендеса. Это прикосновение вызывает отвратительные мурашки по коже, и я хочу вымыть лицо с щёткой. Он мягко кладёт ладонь на моё плечо. Я вижу, как смягчается его лицо при виде меня, и всё внутри скручивается.

— Рената, я надеюсь, тебе уже лучше, чем вчера.

Этим утром, когда Лео пришёл меня будить, я спала таким крепким сном, что ему пришлось трясти меня. Он даже подумал, что я умерла. Я съела целую чашу винограда и булку хлеба, смоченную в оливковом масле, с маком и солью.

— Лео творит чудеса, — отвечаю я, касаясь пореза на груди, уже покрывшегося корочкой. — Хотя его рука не так тверда, как ваша.

Ему это льстит. Судья подаёт мне руку, чтобы я вложила свою ладонь, и проводит пальцами по моим в перчатке.

— Он прошёл долгий путь. Его наняла леди Нурия, но что-то мне подсказывает, однажды он внесёт великий вклад, пополнив наши ряды.

Хочет ли он сказать, что Лео станет судьёй?

Мне вспоминается его осторожное предупреждение прошлым вечером, когда я спросила про принца. О том, как он отправил меня спать и солгал о моей бледности. И этот парень, предполагается, станет озлобленным солдатом в распоряжении короля?

— У нас будет занятие, ваша честь? — интересуюсь у него, осознавая, что мы только что прошли внутренний двор, где, я думала, мы будем заниматься, но он ведёт меня к простой деревянной двери.

— Будет, но не такое, как ты помнишь, — и больше он ничего не говорит, а я знаю, что спрашивать не стоит. Он пропускает меня вперёд к тускло освещённому лестничному колодцу.

Кишки сворачиваются в узел, пока глаза привыкают к темноте. Когда я была маленькой, Мендес учил меня сосредотачиваться на воспоминаниях, которые он хотел, чтобы я нашла. Я не знала, что робари могут создать пустышку, до того дня как меня заставили продолжать забирать воспоминания у человека, пока не осталось ни одного. Пустышка лежал на полу неподвижно, его мёртвые глаза смотрели на меня. Потом меня неделю не трогали — Мендес назвал это заслуженным отдыхом, но на самом деле я просто начинала рыдать каждый раз, когда они пытались привести кого-то ещё. А теперь они опять хотят, чтобы я это сделала — превратила лорда Лас-Росас в пустышку. Это станет концом для меня. Я должна, просто обязана найти оружие до Фестиваля Солнца или никогда не смогу покинуть эти стены. Стану такой, как Константино. Алессандро раскусит мою ложь, а судья Мендес вырежет её из меня сотней остро заточенных ножей.