Чтение онлайн

Она поворачивается к королю, откидывая свою юбку, отвлекая всех от оружия в её руке. Мой желудок скручивается.

У меня есть выбор. Я могу дать ей убить его. Это то, чего я хочу больше всего. Но его смерть, после этой его речи, разрушила бы всё, зачем я сюда пришла. Оружие будет использовано ещё до того, как я сумею к нему подобраться. Нурия права. Лозар был прав. Я пришла сюда за кое-чем большим, чем просто моя месть.

Гитарист перебирает струны так же быстро, как бьётся моё сердце. Танцовщица вращается, её платье как кроваво-красная смерть вокруг неё, и когда она останавливается, её рука поднята высоко.

Король Фернандо замечает клинок слишком поздно. Как и все.

Кроме меня. Я уже бросилась вперёд, вставая между танцовщицей и королём, выставляя руки вперёд, чтобы защитить лицо.

Острая боль. Её глаза, такие синие и хорошо знакомые, полны ненависти. Не к королю, выкрикивающему приказы, не к стражникам, пригвоздившим её к земле. Иллюзия, которую она создала вокруг себя, хорошо держится: её светлые волосы всё ещё выглядят тёмными и закрывают её от взглядов всей этой толпы.

— Уведите её! — кричит король Фернандо. — Уведите! Я займусь ей позже.

— Рената! — кричит Лео на бегу с другой части сада.

Откуда он здесь? Судья Мендес уже рядом со мной. Кинжал торчит прямо сквозь моё предплечье.

Слишком много крови, слишком много суматохи, слишком много людей, трогающих меня и зовущих по имени. Колокола звонят на всё королевство, и я знаю, что я слышу, как кричат люди.

Но пока мной занимается врач, я вижу перед собой только глаза Марго, полные ненависти, пока её саму, вырывающуюся и кричащую, волокут прочь из сада.

Глава 22

Бывало и хуже.

Однажды на миссии за пределами Меморийских гор, проходя каньоны Седоны, я угодила в гнездо ледяных гадюк. Я чуть не умерла от их яда. Именно Марго знала лекарство — корешок, росший в той же пустыне. Дез всю ночь тогда рыскал в поисках его, а она всё это время спасала меня от обморожения, поскольку яд снижал температуру тела.

Или другой раз, когда колючки расцарапали мне спину до шрамов. Кучка мальчишек из разных отрядов вытащили меня из палатки и положили на плот, где я и проснулась, напугалась и упала в колючие заросли в реке. Мальчиков сослали в убежище на другом конце страны, но после того случая я начала вести себя осторожно среди шепчущих.

На моём правом бедре был ожог.

На шее порез, полученный в Эсмеральдас.

А потом был отравленный меч.

Смерть Деза.

— Я давно уже должна была умереть, — бормочу я, пока стражник несёт меня в комнаты медика.

— Ты не умрёшь, слышишь меня? — Лео поспевает рядом. Его глаза не отрываются от моего лица. В них читается беспокойство, и я понимаю, что мне плевать, шпион ли он, или очень хороший актёр, или плод моего воображения. Он мой единственный друг в этих стенах, и он сейчас со мной.

— Клинок отравлен? — спрашивает судья Мендес, скидывая что-то с кровати.

Они кладут на неё меня. Я стараюсь не смотреть вниз, потому что там много крови. Кровь всегда и везде.

Старик-медик осматривает меня, но не касается моей кожи. Не подходит ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Я чувствую запах страха, исходящего из всех его пор, и он похож на… агуадульсе.

— В сторону, — говорит Лео, отчаяние взяло вверх над его обычно благодушным поведением. — Она выпила три бокала кавы и потеряла много крови, — он берёт меня за руку и сжимает. — Если там был яд, то без запаха.

— Приведите девчонку! — кричит кому-то Мендес.

Лео наклоняется ко мне. Его тёплые пальцы убирают мои волосы с лица.

— Будет немного больно.

«Будет больно», — сказала я ему. «Я знаю», — ответил он.

Возможно, дело в алкоголе, но когда Лео тянет кинжал за конец, мне даже не больно. Всё — от моего плеча до кончиков пальцев — онемело. Но потом я чувствую, как чьи-то руки тянут мои ноги вниз, касаются талии, и что-то внутри меня трескается.

— Не трогайте меня! — рычу на стражника, Гектора, но тот не выпускает меня из рук.

Обжигающая боль прознает моё тело, рана даёт о себе знать с удвоенной силой, когда Лео режет плоть вокруг кинжала. Он вновь и вновь извиняется своим добрым, мягким голосом. Кто-то держит слабо пахнущую тряпку у моего носа, чтобы меня успокоили ароматы ромашки и других трав. Но у меня это всё вызывает приступ воспоминаний об Эсмеральдас. Неужели всего две недели назад моя жизнь перевернулась с ног на голову? Вывернута наизнанку и разорвана на куски. Онемение возвращается, что-то склизкое, но тёплое покрывает мою кожу.

Я понимаю, что потеряла сознание, когда просыпаюсь в тишине.

Всплеск холодной воды.

Шорох ткани.

Лео меняет пою повязку, его плечи трясутся от сдерживаемых слёз.

— Лео, — зову я.

— Слава шести небесам, — говорит он, прижимаясь лбом к моему. — Мне так жаль, Рен. Прости, что так получилось, нам пришлось…

Я проглатываю ком в горле. Но если клинок был отравлен, если они не стали извлекать сразу и была занесена инфекция, он всё равно действовал так быстро, как только мог, даже если это было больно.

Я хочу поблагодарить его за то, что позаботился обо мне, когда трусливый врач не рискнул, но в этот момент в комнату врывается Мендес.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Мендес, его голос звучит резко, несмотря на поджатые губы. Он обеспокоен тем, что я жива, или тем, что он должен был предвидеть нападение?

— Всё хорошо, ваша честь, — лгу я.

— У тебя дыра в руке, — ворчит Лео, возвращаясь к перевязке. — Я бы не называл это «всё хорошо».

Мендес хмурится и раздражённо бросает:

— Сейчас не время для такого тона, Леонардо.

Лео бормочет извинения.

Мои мысли мечутся. Марго где-то в подземельях, и если она здесь, значит, другие тоже. Готова жизнью поклясться. Один только вопрос, сколько их ещё? Они видели, как я спасла короля? Поймёт ли кто из них, что я специально проиграла битву, чтобы выиграть войну? Перед глазами мелькает Саида. Я не ошиблась, когда увидела её чуть раньше, но подумала на обманчивые воспоминания. Обманчивые. Обманщица. Предательница. Хоть кто-нибудь верит, что я не предавала?