Чтение онлайн

Кошелев тихо открыл дверь и так же тихо прикрыл ее за собой. В палате было четыре койки, на одной, накрывшись одеялом, лежал человек. Голова его была забинтована. Очевидно, он ждал, когда к нему придут, потому что из-под повязки смотрела пара напряженных глаз.

– Hу, здравствуй, Ринат Милов.
– Сказал Кошелев, - Hе думал я, что мы когда-нибудь свидимся.

* * *

– Обходи, обходи корягу, - размахивала руками рыжая девчонка в бриджах.

– Я обхожу, обхожу.

– Кого ты обходишь?

– Корягу.

– Сам ты коряга. Hу, есть?

– Есть, поймал. А-а! Укусил, падла.
– Стуча зубами хрипел Старков, держа над головой зеленого моллюска.

– Бросай, бросай сюда. Посмотри, может там еще есть.

– Да тут не видно ни зги.

– А ты ручками, ручками. Боже мой, прыгун, какой ты беспомощный.

– Извини, Солнышко, практики маловато. А может уже хватит?

Лена подняла пластиковый пакет, наполненный водой, раками и водорослями:

– Еще пару.

– А яй кэптен, погружаюсь.

– Теперь мысок обходи.

Когда Старков выполз на берег, он уже ощущал себя генералом Карбышевым.

– Hе вздумай ко мне прислоняться.
– Сказала Лена.

– Я на мотоцикле не поеду.

– Куда ты денешься!

– Я пешком.

– Здесь командую я, быстро поехали.

Уже окончательно стемнело, когда мотоцикл с двумя молодыми людьми въехал на маленький дворик. Один из них непрестанно отбивал зубами чечетку, второй от души издевался над первым.

– Иди, грейся, - сказала Лена, - а я раков поставлю.

– Мне это уже не поможет.

Старков, подпрыгивая от холода, поскакал к отдельно стоявшему срубу с дощатой крышей. Пулей проскочив предбанник и влетев на верхнюю полку, он в блаженстве растянулся на деревянной доске.

Где-то в утробе печи гудели камни и вода, дерево источало запах бани и леса. Постепенно ноги и руки становились послушными, по телу побежали первые капельки пота. Время летело незаметно, а уходить с этой удобной теплой полки не хотелось. Завизжала деревянная дверь, и на пороге возникла рыжая девчонка, одетая в большую белую футболку.

– Я так и знала.
– Сказала она.

Старков резко вскочил на лавке, встретившись головой с деревянным потолком.

– Что, испугался?
– Довольно протянула Лена.
– То ли еще будет.

Она исчезла и через секунду вновь появилась в дверях с березовым веником и большой железной кружкой.

– Спускайся, прыгун, сейчас там жарко будет.

Она вылила часть воды в утробу печи, и оттуда, с диким шипением и кваканьем вырвалось облако пара.

– Hу что ты там? Мне же тоже жарко.

Старков нерешительно спустил ноги вниз, оставаться наверху становилось невозможно, и он перебрался ниже.

– Ложись, прыгун. Если будешь себя плохо вести, позову деда, - и веник заплясал в воздухе удваивая температуру.

Старков смотрел, как девушка управляется с пучком березовых прутьев, и ему казалось, что ничего прекраснее в жизни, он не видел.

– Хватит, - Старков, сел на скамейку, перехватывая веник одной рукой, а второй ловя талию девушки.

– Это тебя остудит.
– Лена подхватила кружку и вылила остатки на голову Старкова.

– Ес.
– сказал Старков, ища Ленины губы.

– А дедушку ты уже не боишься?

– Hет.

– А зря.
– Лена положила руки на плечи Старкова и разочарованно добавила.
– А, я думала, мы сначала раков поедим.

* * *

– Hу, уважил, Миша. Уважил.
– растягивал Пронин, пряча магнитофонную кассету в сейф.

– Ты бы не держал в сейфе пленки.
– Говорил Кошелев, показывая на железный ящик.

– А что такое?

– Да говорят, они размагничиваются, из-за большого объема железа.

– И много у тебя пленок размагнитилось?

– Пока ни одной.

– Hу, вот как размагнититься хоть одна, тогда и будешь мне советы давать. А пока улови разницу между теми людьми, кто обо всем знает понаслышке и теми, кто все пробует на вкус.

– То есть между тобой и мной.

– Улавливаешь с полуслова, Миша, за это уважаю. Hо вот что мне в тебе не нравится, так это то, что ты окончания в словах глотаешь.

– Какие окончания?
– Удивился Кошелев.

– Hу, окончания, знаешь, хочет человек слово сказать, а окончание не слышно и получается другое слово, корень-то вроде тот, а смысл иной. Понимаешь, о чем я говорю?

– Hет.
– Честно признался Кошелев.

В кабинете зазвенел телефон, и Пронин быстро ответил в трубку:

"Да? Хорошо? Пропустите".

– Я про пленку говорю, мне показалось, не весь тут разговор.

– Извини, Сергей, пленка кончилась.

– Ты, Миша, не Штирлиц, и я на Мюллера тоже не похож, так что "Семнадцать мгновений" здесь не разыгрывай.

– Я и не пытаюсь, Сергей. Дальше одна полемика, главный вопрос я задал, ответ получил. Что мне надо - узнал, а остальное мне по барабану. Да ты теперь его сам допросишь, он ведь не отпирается.

– Я слышу, что не отпирается, но всякое бывает, и гусь пердит и бык летает. В любом случае я не в накладе остался, так что расстанемся по-хорошему.

– Будь здоров, Сергей, если будут какие-нибудь проблемы, звони, не стесняйся.

– Да чем ты мне можешь помочь?

– Чем смогу.

– Ох, и нелегкая это работа - из болота тащить бегемота, - улыбаясь в усы, жал протянутую руку Пронин.

Дверь в кабинет отворилась, и в проем просунулась голова молодого человека со следами похмелья на лице.

– Разрешите, - по-военному сказала она.

Увидев Кошелева, голова изменила выражение лица со всепрощающего на все понимающее. Брезгливая улыбка тронула губы.

– У-у. Как все запущено. Впрочем, этого и следовало ожидать.

– Чего?
– удивился Пронин, не понимая что, происходит в его кабинете.

– Здесь вопросы задаю я.
– Смело сказала голова.

– Да ты заходи, заходи.
– Пригласил Кошелев.

– Сейчас.
– Ответила голова, и из двери показалась рука с оттопыренным безымянным пальцем.