Чтение онлайн

Во время другого сеанса я оказалась на Атлантиде. Меня звали Майяхалина, и я была жрицей. Лия направляла мои мысли и чувства и задавала визуализацию, которую я должна была увидеть, поэтому я не знаю, была ли настоящей та прекрасная голубая вода, тот белый песок, покрытые кристаллами пещеры, изумрудно-зеленая река и водопады. Тем не менее, я увидела это без ее помощи. В какой-то момент я увидела, что стою перед своим домом меж двух каменных колонн, а позади меня над водой чуть ниже по склону были другие дома. Я видела, как мои длинные волосы мягко развеваются на ветру и лезут в лицо. На мне было длинное серовато-белое платье из очень мягкой и тонкой ткани. Верх платья лучше всего описать как египетский: три ряда золота и лунных камней вокруг выреза и по краю свободных коротких рукавов. Третий ряд в самом начале разделялся посередине и шел вниз по переду платья почти до талии, где заворачивался на спину, образуя некое подобие пояса. Мне нравится возвращаться к тому мгновению, чтобы ощутить спокойствие и безмятежность. Тогда я ощущаю гармонию, и меня совершенно не беспокоят никакие заботы.

Не знаю, смогу ли я узнать что-то о Майяхалине и Атлантиде. Что же касается опытов с пауком и погребением заживо, то я даже не знаю, с чего начать. Опыт прошлого отразился на мне в том, что я терпеть не могу пауков! Даже если я просто вижу паука по телевизору или в книге, то немедленно убегаю прочь. К тому же я не особо люблю тесноту, и еще до того, как узнала, что в прошлом меня похоронили заживо, я решила, что мое тело будет кремировано.

Что же касается прошлой жизни в Атлантиде, то, признаться, хотелось бы мне знать наверняка. Кажется, Майяхалина действительно существовала. Сколько себя помню, всякий раз, когда разговариваю по телефону, машинально черчу букву «М»; думаю, это каким-то образом связано с опытом, пережитым в прошлой жизни.

Мне лишь хочется сказать, что я возвращаюсь к своей жизни тем путем, по которому сама хочу следовать. Я не хочу идти по чужой тропе.

Действительно, не нужно следовать по пути других людей! В прошлых жизнях, увиденных Кирсти, содержится очень много информации, страхов, а также мифических — простите, так называемых «вымышленных» — событий, в которых нужно разобраться. Столько всего необходимо усвоить.

Кое о чем Кирсти придется хорошенько поразмыслить: с кем она может обсудить то, что увидела? Следует ли вообще кому-то об этом рассказывать? Кто-то из вас посчитает, что следует, но не забывайте и о силе молчания. Вы когда-нибудь хранили секреты? Было ли у вас что-то такое, о чем остальным вовсе не обязательно было знать? Умалчивая о чем-то, вы избегаете насмешек и нападок окружающих, но, в действительности, молчание необходимо вам для сохранения энергии и понимания того, куда отправиться, чтобы вновь обрести уверенность или силу. Кирсти пишет, что часто обращается к жизни в Атлантиде за спокойствием и безмятежностью, а это разумное использование опыта, полученного в прошлом. Когда бы вы ни ощутили потребность в спокойствии, силе или мужестве, просто обратитесь к тем воспоминаниям.

Боязнь пауков — одна из тех вещей, которые, как решила Кирсти, пришли к ней из прошлой жизни. Некоторые совершают путешествие в свои предыдущие воплощения с вполне определенной целью: больше узнать о своем страхе и, по возможности, избавиться от него. По своему опыту могу сказать, что только лишь возвращения в прошлую жизнь для этого недостаточно. Это непрерывный процесс, в ходе которого вы сначала определяете источник страха, а потом работаете с ним, используя различные техники. В то же время, если вы чувствуете, что страх вмешивается в вашу жизнь, влияет на нее, то лучше всего будет обратиться к терапевту. Возвращение в прошлую жизнь определенно может помочь вам установить причину проблемы.

Вот история, рассказывающая о необычном страхе, который удалось распознать с помощью путешествия в прошлое:

Меня зовут Шерон, я живу в Гейтсхеде. Мне тридцать семь лет, я не замужем. Мой папа из Тайнсайда, а мать родилась в Глазго. Я работаю учителем в психиатрической лечебнице усиленного режима для подростков.

Сколько себя помню, меня всегда пугали монахини и священники. Я в деталях помню, как однажды, когда мне было три года и за мной присматривал отец, в дверь нашего дома кто-то постучал. Дотянувшись до ручки, я открыла дверь, но, увидев стоящих за ней двух монахинь, впала в истерику. До сих пор помню это чувство всепоглощающего страха, которое я тогда испытала.

Папу совершенно сбила с толку моя реакция, но, несмотря на его заверения, будто эти женщины — «добрые люди» и бояться нечего, я была безутешна. Теперь, когда я стала старше, то чувство ужаса утихло, однако каждый раз, когда я вижу эти длинные черные одежды, у меня волосы на голове встают дыбом.

Меня всегда очень интересовал этот безрассудный страх при виде монахинь. Никто из членов моей семьи не мог найти этому объяснения. Однако когда я стала старше, мне в голову стали приходить некие образы, наподобие демонстрации слайдов. Я могла бы описать эти образы только как воспоминания.

Я начала представлять себе деревенское поле с простеньким деревянным забором, окружающим некую деревянную постройку. Дерево, из которого было построено это сооружение, было очень темным. Затем я поняла, что нахожусь внутри этого деревянного здания, в темной башне, и отчаянно пытаюсь выбраться оттуда, но все мои попытки тщетны. Я видела изображение языков пламени и чувствовала, что вокруг полный хаос.

Мне было известно, что никогда раньше я не сталкивалась с пожарами, и к тому же никогда не бывала в том месте. Так что оставалось признать, что все увиденное — просто результат разыгравшегося воображения.

В одиннадцать лет я стала глубоко интересоваться Францией и всем, что с ней связано, хотя сама никогда там не была. Никто из членов моей семьи и круга общения никогда не проявлял интереса ни к самой Франции, ни к французскому языку, поэтому моих родителей порядком озадачило это страстное увлечение. Я тоже не могу объяснить этого, но мне было чрезвычайно необходимо побывать в этой стране.

Когда мне было шестнадцать, я должна была подготовить проект по Даремскому кафедральному собору для экзамена по истории. Помню, как во время школьной экскурсии в собор я прислонилась к одной из колонн внутри здания и в ужасе закричала, когда с другой ее стороны внезапно появился священник. Мне было очень стыдно, что я закатила такую сцену в тихом священном храме, но, тем не менее, я изо всех сил старалась скрыть свое отвращение к священнику, который пытался извиниться передо мной. Разумеется, один из учителей отчитал меня за нарушение тишины.

Мне бы не хотелось показаться хвастливой, но я действительно превзошла всех своих одноклассников в изучении французского и поступила в Ланкастерский университет на соответствующее отделение. В 1991 году в рамках курса на получение степени я отправилась в Шатильон-сюр-Сен близ Дижона, расположенного во французском регионе Бургундия. Помню, как меня переполняло волнение от того, что, наконец, мое желание сбылось — и я живу во Франции. Однако почти сразу ко мне стали приходить воспоминания о людях в черных мантиях, которые стояли в круге и что-то распевали в темноте. И, даже несмотря на то, что себя я видеть не могла, я осознавала свое присутствие там, хотя мне это не нравилось. Я ощущала, что эти песнопения зловещи, и понимала, что нахожусь там против своей воли.

Почти сразу по прибытии во Францию я без видимой на то причины стала очень унылой. Постоянно нервничала и задыхалась. Можно было допустить, что это происходит из-за депрессии, вызванной бесчисленным количеством факторов, но в то же время я понимала, что, если останусь здесь, со мной случится что-то ужасное. Меня словно лишили свободы.

Как-то на выходных я ехала по Шампани и вдруг увидела указатель на «Шампиньон». И хотя я там никогда не бывала, все же была совершенно убеждена, что уже посещала это место. До сих пор не знаю, поверила ли мне моя подруга и спутница. Наверное, она все еще считает меня сумасшедшей!

Лишь в 1996 году, когда я проходила через исцеление верой, моя целительница сообщила, что мы с ней были в Шампиньоне монахинями-послушницами, но это место сгорело дотла, потому что там практиковали черную магию. Вероятно, мать-настоятельница того монастыря веками преследовала нас, чтобы услышать, как мы отказываемся от участия в занятиях черной магией. Кроме того, она сказала целительнице, что никогда не отпустит «молоденькую» — меня!

Я бы отнеслась к этому чрезвычайно скептически, если бы за месяц до того не участвовала в сессии общества по духовному развитию, когда мне явился очень спокойный, прекрасный дух монахини. Внезапно ее лицо исказилось и превратилось в самое ужасное, что я когда-либо видела. Она шипела на меня и тянулась ко мне клыками. Я действительно думала в тот вечер, что умру от страха. Сердце готово было разорваться, но мне велели не мешать остальным, и потому я сидела спокойно и тихо, моля о помощи. Потом явились мои духи-наставники и выручили меня.