Чтение онлайн

Октава отложил на пальцах перечисленные дефекты звонаря, разжал длань и начал считать снова:

— Пьянство! Октаве нельзя, ежели не пить: в бас переходит и «петухи» бывают. «Си-бемоль» непьющему, — сдохни, — не взять..! Ноты я могу все, даже светские, а ежели раз муха села, то, допустим, я при чем? Насчет — атеист будто лжесвидетельство! И причащаюсь, и исповедуюсь, и говею. «Рече безумен в сердце своем: несть бог». А раз я безумен, то на это народный суд есть! Да-с! И все молящие за меня в церковь ходят. Да-с! Секлетеева спросите! А басы по седьмому! Где справедливость?

Данилыч прибавил:

— Кхе! Ето точно! Богатеющий! Епман!

От неслыханного расхода красноречия, Назаретский вдруг ослаб, ткнул перстом в кодекс на стене и в Маркса и сел, обтирая красным платком крупный пот.

Отец Лука тоже указал на декрет:

— Сетка! Не превозносись, Варсонофий! Навуходоносор возвеличился — и погиб!..

Еркака долго шепталась. Делегатка что-то ворчала. Наконец, Матвей Причинилов зачитал:

— Вот! «В виду как тов. Назаретский по квалификации приносит пользу производству в предприятии, привлекая частный капитал, повысить в 8 разряд. Тов. Тараканову просьбу оставить открытой по поводу глухоты до предъявления медицинского свидетельства от врача».

Назаретский пустил раскат грома, изображающий у него смех, натянул нос у самой бородки отца-Луки и зыкнул:

— Не прежнее время-то! Еркака!!

Работодатель сморщился, как будто намереваясь заплакать, и пошел к выходу. На пороге он обернулся и тыча кукиш в нос следовавшему за ним торжествующему врагу, библейски-грозно возопил:

— Будет тебе теперь муха!.. Я до Рабиса дойду! Будет!..

А Данилыч семенил сзади ликующего приятеля и подтверждал:

— Ето точно! Кхе-кхе! Посудились и буде… Доб- ром-то лучше… Кхе-кхе! Хе-е-е…