Чтение онлайн

— …И наконец, — подходит к завершению главный врач, — хочу отметить самоотверженную работу Арины Сергеевны, которая сегодня спасла ситуацию в операционной Игоря Петровича.

Все взгляды устремляются на меня. Щёки горят.

Игорь фыркает, не глядя в мою сторону.

— Да, самоотверженность — это хорошо. Но в нашей профессии важна стабильность. Нельзя допускать, чтобы личные проблемы сказывались на работе. Мы имеем дело с жизнями. Сегодня у Арины Сергеевны дрогнула рука. К счастью, обошлось. А в следующий раз?

В воздухе повисает гробовая тишина. Он сделал это. Публично. Целенаправленно. Удар пришёлся точно в незащищённое место.

— Моя профессиональная пригодность не зависит от личных обстоятельств, Игорь Петрович, — голос звучит холодно. В душе хрупкий лёд. — А ваша ошибка сегодня была следствием недостаточной практики, а не душевных терзаний.

Он краснеет. Вокруг слышатся сдержанные смешки. Маленькая победа. Но она не приносит облегчения. Только пустоту.

Планёрка заканчивается. Я первая выскакиваю из кабинета. Задыхаюсь. Мне нужно уйти к себе. Запереться. Спрятаться.

Мой кабинет — маленькая, безликая комната с видом на кирпичную стену. Закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и смыкаю веки. Дрожь, сдерживаемая эти часы, вырывается наружу тихой истерикой. Я скольжу по двери на пол, обхватываю колени руками и зарываюсь в них лицом.

Предатели отняли у меня всё. Дом. Мужа. Сестру. Веру в людей. А теперь пытаются отнять единственное, что у меня осталось. Мою репутацию. Моё право стоять за операционным столом.

— Нет, — шепчу в тишину кабинета. — Этого я вам не отдам. Ни за что.

Но страх — холодный, липкий, рациональный — заползает в душу. А что, если Игорь прав? Что, если в следующий раз рука дрогнет в решающий момент? Что, если боль окажется сильнее моей воли? Я не имею права на ошибку. Ни на миллиметр. Ни на секунду. Может я поторопилась уйти? Надо было прогнать Снежану и остаться с мужем?

В кармане халата вибрирует смартфон. Смотрю на экран с глупой надеждой. Может быть, Марк всё осознал и нашёл слова, чтобы меня вернуть? Может, это был кошмарный сон?

Не Марк. И не Снежана.

Неизвестный номер. Сообщение.

«Арина Сергеевна, это Станислав Огнев. Надеюсь, вы в порядке. Напоминаю о своём предложении. В моей клинике нужны сильные специалисты. У нас ценят личное пространство сотрудников. Без сплетен и интриг. Если интересно, заезжайте сегодня после вашей смены. Адрес пришлю».

Что это? Интуиция? Или у соседа есть друзья в нашей больнице? Похоже, обо мне и моей семье знают все и всё, только я оставалась в неведении. Читаю его сообщение снова и снова. Тихое место. Без сплетен и интриг. Звучит как рай. Как побег от реальности.

Но это станет признанием, что я не справляюсь сама. Что они победили.

Поднимаюсь с пола, подхожу к раковине. Умываюсь ледяной водой. Смотрю на своё отражение в зеркале. Бледное лицо. Темные круги под глазами. Но в глубине глаз, за болью и усталостью, тлеет знакомый огонёк. Огонь готовности бороться до конца.

Я не могу сбежать. Не сейчас. Не после сегодняшнего дня. Я должна остаться и доказать свою силу им всем. И прежде всего — себе.

Отправляю ответ: «Спасибо за предложение. Пока не могу. Но буду иметь в виду».

Прячу телефон. Делаю глубокий вдох. Расправляю плечи. Мне нужно идти в отделение, обходить больных. Жизнь продолжается.

Выхожу из кабинета. Ловлю на себе взгляд молодого стажера. Он всегда смотрел на меня с обожанием, а теперь отводит глаза. Посеянное Игорем сомнение упало на благодатную почву? Что происходит? Как говорила мама: «Пришла беда — отворяй ворота?» Неужели придётся бороться ещё и за место в этих стенах? Выходит, враг не только в моём разрушенном доме. Он здесь, рядом, в белом халате, с улыбкой на лице и скальпелем за спиной.

Глава 3

Три дня. Семьдесят два часа. Я считаю каждую секунду, как заключённый в камере. Моя жизнь сузилась до двух точек: больничная палата и крошечная комнатка в гостинице у метро. Я выбрала её за анонимность и за то, что там не было никаких воспоминаний. Только бежевые стены и запах чужого белья.

Работа — моё единственное спасение и моя пытка. Каждый взгляд коллег кажется испытующим. Каждое слово Игоря, вбрасываемое им вроде как невзначай, отзывается в душе едким ожогом.

— Нам бы всем твою стрессоустойчивость, Ковалёва, — бросает он сегодня утром в ординаторской, пока мы пьём кофе. — Личная жизнь рушится, а ты — скала. Настоящий профессионал.

Пора поставить его на место. Вскидываю бровь.

— Вы ко всем семьям заглядываете под одеяло или вас интересует конкретно моя? — смотрю на него поверх края чашки ледяным взглядом. Но внутри меня всё сжимается в тугой, болезненный узел. Добавляю: — Не думала, что мужчины могут распространять бабские сплетни.

Он растерянно молчит под хмыканье и смешки коллег. Не ожидал, что я отвечу.

После смены я иду в больничный сквер. Это моё новое ритуальное место. В душе пустота. Сижу на холодной скамейке, смотрю, как опадают разноцветные листья, и пытаюсь дышать. Просто дышать, прогоняя воспоминания нашего знакомства, свадьбу, первые годы счастливой жизни. Снежана постоянно крутилась у него под ногами. Понимаю сейчас, что пигалица была влюблена в моего мужа детской любовью. Кто мог подумать, что они переступят через запретную черту, через меня?

Вчера Марк прислал смс. Одно-единственное сообщение: «Как ты? Можем поговорить?» Поздно. Я удаляю его, не отвечая. Что можно сказать человеку, который вырвал тебе сердце и теперь спрашивает, не болит ли оно?

Мне очень плохо, но встречаться с ним я пока не готова.

Сегодня особенно невыносимо. К чувству утраты добавилась усталость от бегства. От тоскливой жалости к самой себе. Ощущаю давящий взгляд напротив. Душу пронзает страх, неужели рядом Марк. Не хочу, чтоб он увидел, как я сейчас выгляжу.