Чтение онлайн

Я менял свое решение по отношению к Наире столько раз, что сам себе стал напоминать медный флюгер на нашей детской крепости.

Желая наказать, я сходил одновременно с ума от жаркой потребности обладать и готов был… Да на все готов был!

Но ее слова, отчаянное сопротивление, вывели мое безумие на новый уровень. Она не хотела без любви. Мой отец и, особенно, мой дед просто усмехнулись бы в ответ на такое смехотворное заявление. Какая любовь, женщина?

Женщины не умеют любить. Они просто умеют подстраиваться. Это обмен. Мужчина уважает, заботится, обеспечивает, женщина — отдает себя и рожает детей. Все честно.

Было. Пока на моем пути не попалась одна сладкая русалка.

И, если раньше, взяв ее в дом и постель, я наивно думал, что живу и действую по заветам предков, и это правильно, то сейчас, пройдя через ад потери, бешенства, ревности, безумия, разочарования, я понимаю, что мне нужно от нее, чтоб любила. И тогда нужно было. И сейчас — тоже.

Потому слова ее убили. В очередной раз, теперь уже без флера животной похоти.

Я ее, оказывается, и год назад любил.

И сейчас…

А она…

Все сразу стало неважным: моя месть, мое желание ее унизить, наказать, обидеть. Я не мог ей сделать больнее, чем она мне. Потому что сложно найти равноценный уровень боли, если человек к тебе равнодушен, если боится.

Я решил оставить ее в покое, наконец. Перестал крушить груши в спортзале, силой воли ограничил наблюдение за ней на работе.

Пусть живет так, как считает нужным.

За неделю я не то, чтоб пришел в норму, но все же взял себя в руки.

И даже на корпоративное мероприятие пригласил одну из девушек Адиля, которых он в последнее время почему-то забросил.

Я шел, прекрасно понимая, что увижу Наиру, и готовился к полному равнодушию, готовился к своей моральной победе.

А победила она. Маленький пламенный цветок, притягательный и обжигающий.

Я смотрю на нее весь вечер и ощущаю, как жжет все внутри. Это сгорают мои принципы, моя воля, мое сердце.

— Маленькая дрянь, — ругается на родном языке брат, не отводя взгляда от белокурой подружки Наиры, сжимает не хуже меня подлокотники кресла, и теперь мой через возвращать ему насмешливое:

— Брат, осторожно, кресло сломаешь…

Он смотрит на меня странно отсутствующим взглядом, а затем скалится, словно зверь.

— Мне кажется, брат, что здесь женщины не умеют себя вести, — кивает на Наиру, подставившую ушко долговязому парню. Он что-то шепчет ей, а руки с талии опускаются чуть ниже. Чуть-чуть, но я вижу разницу. И зверею.

— Да, согласен, брат… — голос у меня хрипит, а взгляд наливается красным. Все в огне! Я в огне! Сожгла меня, русалка огненная!

— Надо научить, да? — комментирует брат ситуацию, не отрываясь уже от блондинки.

— Да, надо… — эхом отвечаю я. — Обязательно надо…

— Нэй, еще раз хочу поблагодарить за отличную организацию мероприятия, — у Боба слегка заплетается язык, и я с некоторым беспокойством посматриваю в начало переулка. Когда уже такси приедет?

Коллеги потихоньку расходятся, но пока еще только те, у кого семьи и нельзя задерживаться допоздна. А свободные люди гуляют. Судя по разговорам, многие планируют веселиться до упаду. Наверно, это и в самом деле признак хорошей организации?

Я не могу пока анализировать эти моменты, слишком устала, слишком вымотана. Причем, не столько физически, сколько эмоционально.

Азат так и не двинулся с места за весь вечер. Развалившись в кальянной вип-зоне, он с видом восточного ленивого бея, отслеживал каждое мое движение. И хищный острый взгляд вообще не вязался с общей расслабленностью позы.

Наверно, именно потому, что он так неприлично, нисколько не стесняясь того, что нас могут неправильно ( или правильно) понять, проявлял свой интерес, я злилась все больше и больше. И глупости делала одну за одной.

Танцевала слишком много, смеялась слишком громко, позволяла Тодду прихватывать себя за локоть и шептать на ушко неловкие комплименты.

Лаура, весь вечер тоже крутившаяся в зоне видимости, словно специально вертевшая ногами и бедрами под волчьим взглядом Адиля, лишь подмигивала в ответ на мой обеспокоенный вид, смеялась еще громче, чем я. И кокетничала вообще со всеми.

В целом, я ощущала себя словно на цирковой арене. В клетке с тиграми. И не дрессировщицей, совсем нет! Глупой зрительницей, забредшей в опасную зону по собственной наивности и недомыслию!

Но, слава Всевышнему, все имеет свой конец.

И этот долгий, тяжелый вечер завершается.

Мне , как организатору, осталось лишь проследить, чтоб руководство отбыло благополоучно восвояси, чем я сейчас и занимаюсь, загружая слегка перебравшего Боба в такси.

А потом можно спокойно ехать домой.

Собственно, я могла бы и задержаться, Аня сегодня ночует у меня и уверила, что до утра совершенно свободна, но я так злоупотреблять хорошим отношением моей бесценной няни не собираюсь. И без того перегнула палку, рассказав ей про личное… Здесь так не принято, люди держатся вежливо и радушно, но границ не пересекают.

Хотя, Аня русская, у них, насколько я знаю, такое возможно, чтоб наемный сотрудник становился близким другом…

Но в любом случае, я еду домой. Адам может проснуться ночью… И у меня молоко привычно прибудет, какое уж тут веселье…

— Я обязательно обсужу с Азатом твои премиальные, — обещает Боб, и я киваю.

Даже если он только для красного словца такое говорит, я все ему напомню. Завтра. Деньги лишними не будут.

Такси уезжает, выдыхаю.

Возвращаюсь в клуб, осматриваю основное помещение. Отлично, народ потихоньку рассасывается по тематическим комнатам. Там я никого контролировать не собираюсь, все уже взрослые люди.

Вип-ложа, до этого прочно оккупированная братьями Наракиевыми, сейчас свободна.

Хмурюсь, вспоминая, когда она успела опустеть? Как я проворонила?

Неужели, пока провожала Боба, братья уехали?

Испытываю невыразимое облегчение от этой мысли.

Наконец-то… Всевышний услышал меня! Теперь только Лауру найти, попрощаться и домой! Счастье какое!

Иду в сторону тематических комнат, решая, что, если не обнаружу Лауру в первой же, то просто уеду домой. Она тоже взрослая. Может, веселится с кем-нибудь из сотрудников. Или вообще уже уехала. Хотя, это вряд ли, я ее видела за пять минут до того, как на улицу с Бобом в обнимку выйти.