Чтение онлайн

– Я тебе верю.

Повисло молчание. Что-то наконец насторожило Павла. Теперь он заметил, что Макс напряжен: плечи чуть приподнялись, челюсть вперед, взгляд исподлобья. От него исходило ощущение физической опасности, и Павел подавил инстинктивное желание сделать шаг назад. Макс выше, шире в плечах и физически намного сильнее его. Прирожденный лидер, он умел командовать и хорошо справлялся с людьми. И, как правило, прекрасно владел собой. Чужой не заметил бы перемены, но Павел за два года работы хорошо изучил шефа. Чем-то он был озабочен. И расстроен. И даже зол.

– Макс, что-то случилось?

– Нет.

Опять молчание. Теперь Павел просто ждал.

Наконец шеф сказал:

– Бумаги оставь, я посмотрю. На завтра пригласи свою девушку подписывать договор.

И опять уставился в окно. Павел повернулся и вышел. «Вот это да. Что его укусило? Может, я напортачил с договором? Нет. Там все нормально. Нет денег? Тоже вряд ли – сегодня дают зарплату». И он видел, как с утра привезли оборудование для клуба – фирма спонсировала детский спортивный центр. Значит, шеф решил посмотреть на Ирму. «Но почему? Потому что я расхвалил?» Глупо – в женщинах у шефа недостатка не наблюдалось. Эта его краля расписная Валерия лезла на стену, пытаясь женить Макса на себе, но он не поддавался. Решил отбить? Не такой он человек. Так психолог и не смог придумать подходящего объяснения.

Вечером Павел, как ни старался, не мог отвязаться от мыслей о сегодняшнем разговоре и предстоящем подписании документов и потому был не в духе. Ирма, наоборот, была весела и даже не спросила про чертов договор. Она надела черное платье – из разряда «маленьких» – эластичная ткань обтягивала фигуру от горла до колен – чуть выше колен, если быть точным. Вещь перекочевала к ней из Танькиного гардероба, но казалась слишком вызывающей, и сверху Ирма, прячась от взглядов, накидывала тетушкину русскую шаль. В принципе желто-красный узор на черном фоне смотрелся неплохо, но, с точки зрения Павла, платок был лишний. Павел, любуясь ею, решил не портить девушке вечер. Они с удовольствием посмотрели спектакль, в антракте выпили шампанского в буфете. И только по дороге домой Павел сказал, стараясь, чтобы голос звучал легко и спокойно:

– Знаешь, шеф захотел сам послушать, что мы с тобой придумали к выставке. Может, у него есть свои идеи… Сегодня не получилось толком поговорить – он был очень занят. Так что приезжай завтра с утра: торжественно подпишем договор в твоем присутствии.

Он смотрел на дорогу, да и темно уже было, поэтому молодой человек не заметил, как побледнела Ирма.

– Что ты ему сказал? – тихо спросила она.

– Да я толком и не успел ничего сказать, – так же легко продолжал Павел, стараясь не напугать ее, – он убегал на какую-то встречу. Не нервничай, вот увидишь – все будет тип-топ.

Но она нервничала, и еще как. Больше всего Ирме хотелось знать, известно ли Максу, кто приедет подписывать договор. Но она так и не рискнула спросить.

Ночь прошла так себе. Ирма забралась в постель, позвала Маркиза. Урчание кота, довольного прикосновением ласковых рук хозяйки, всегда быстро успокаивало девушку и навевало сон. Но сегодня это не помогало, и она долго лежала, вспоминая свой роман с Максом. Они познакомились на одной из многочисленных студенческих вечеринок. Он был на два курса старше и заканчивал юрфак. Большой, сильный и удивительно надежный молодой человек понравился Ирме. Он уже отслужил в армии и помогал дяде налаживать работу в частном охранном агентстве. Это накладывало большую ответственность, и он выглядел старше и серьезнее, чем был на самом деле. Иногда даже казался мрачным – темные волосы, карие глаза, плотно сжатые губы, взгляд исподлобья – многие его просто побаивались. Расслабиться удавалось не часто, и Ирма была поражена, увидев в один прекрасный день совершенно мальчишескую улыбку и услышав звонкий смех. Она и не заметила, как влюбилась, и Макс стал смыслом ее жизни. Вернее, жизнь обретала смысл, только когда он был рядом. И тетушка его полюбила.

– Деточка, я так рада за тебя, – говорила она Ирме, – ты у меня такая непрактичная, а с ним будешь как за каменной стеной. Нынешние мальчики все больше как дети, и встретить настоящего мужика – это такая удача.

Ирма только смеялась: она не думала о других мальчиках и о том, повезло ей или нет, она просто растворялась – в Нем, сияла – для Него. Это и была жизнь. Но потом что-то случилось. Макс всегда был немногословен, а становился все молчаливее. Может, она что-то проглядела, в который раз спрашивала себя Ирма. Шел пятый курс, нужно было достойно защитить диплом, чтобы получить место в аспирантуре. И она занималась, не вылезая из библиотеки и благодаря Бога, что ей достался такой внимательный научный руководитель, Сергей Александрович. Он, в свою очередь, писал докторскую и собирался переходить в какой-то фонд, но все же находил время помогать девушке, помог составить библиографию, вычитывал главы, заставлял что-то оставлять на потом:

– Не надо лепить все сразу, девочка. Смотрите, какая незатасканная мысль – а в наше время это большая редкость. Эту статью вы отложите и потом используете при написании кандидатской. Можете даже не ссылаться – этот историк из эмигрантов, у нас их не печатают, и никто не заметит даже, если вы просто перепишете его статью.

Часть работ была из Интернета, и Ирма провела долгие часы, сидя за компьютером в маленькой и захламленной квартирке Сергея Александровича, переводя тексты на русский и пытаясь хотя бы уловить основную мысль, если работа была на французском.

– Ирма, – говорили ей девчонки, – не спи, упустишь парня. Вон Лерка вокруг увивается – первая красавица на курсе.

Но Ирма сначала только смеялась, а потом со страхом наблюдала, как все больше отдаляется от нее Макс. Она не понимала, в чем дело, и даже не спрашивала. Просто молчала и смотрела на него большими глазами, полными ужаса и любви. Что-то надо было сделать, сказать, чтобы разбить ледок, покрывший вдруг реку их счастья. Но что?

Несколько раз она пыталась поговорить с ним, но, глядя на замкнутое лицо, поймав темный взгляд из-под насупленных бровей, терялась и не знала, что сказать. Он тоже словно ждал чего-то, только она так и не поняла чего. И в сексе он, сначала такой нежный, становился все более нетерпеливым, почти грубым. А потом просто ушел. Однажды тетушка уехала к подруге, и Ирма была дома одна. Он позвонил, спросил, может ли зайти. Она сказала: «Конечно да, почему ты спрашиваешь?» И бестолково завозилась, соображая, чем бы его покормить. Макс пришел быстро, схватил ее чуть ли не от двери. И понес в комнату на кровать. Он был груб, но Ирма терпела и все равно любила, и таяла, и хотела его – и вдруг он остановился. Девушка открыла глаза и встретила так пугавший ее мрачный взгляд.

– Что… ты?

– Скажи мне, ты получила место в аспирантуре?

– Да, – ответила она и улыбнулась.

Только сегодня утром научный руководитель встретил ее на кафедре и по секрету сказал, что хотя списки будут не раньше следующей недели, но уже все решено и она остается на кафедре. Он даже чмокнул ее в щечку и сказал:

– Поздравляю тебя, ты так старалась.

И, обрадовавшись, что она может порадовать любимого хорошей новостью, Ирма улыбнулась еще шире. Пусть знает, что она не дурочка какая-нибудь, аспирантура МГУ не достается кому попало. Она постаралась придать своему голосу как можно больше уверенности и повторила:

– Конечно. А ты что, сомневался?

– Нет, – ответил он и ушел. Просто встал, поправил одежду и ушел. Ирма была раздавлена. Как это могло случиться? Что так взбесило его? Она прекрасно видела, что Макс в ярости, и испугалась – в какой-то момент ей показалось, что он сейчас ударит ее.

При чем здесь аспирантура? Она так и не смогла понять. И все. Это было последнее событие в ее жизни.

Девушка погрузилась в спячку. Занималась в аспирантуре, работала лаборанткой. Но все вокруг было серым, лишенным красок.

Тетушка, которая одно время боялась, как бы Ирма не наложила на себя руки, пыталась заставить ее поговорить с Максом.

– Ты хоть понимаешь, в чем дело? Как же так можно – не узнать, отчего он тебя бросил? Ты что, Лев Толстой? У него была такая дурацкая теория – непротивление злу насилием. Еще со школы помню – вот как нас учили…

Но Ирма не хотела ничего выяснять и узнавать. Зачем? Он, наверное, знал, что делает. Раз он так поступил, значит, была причина, это его решение, что тут выяснять и оспаривать? Это не спорная оценка за экзамен, и конфликтная комиссия не поможет и ничего не решит. Раз бросил – значит, разлюбил. Да и любил ли? Так она и жила. И вот теперь, когда вкус к жизни только начал возвращаться, – вместе с ним вернулись боль и страх. Измученная, она все-таки заснула. Снился ей Макс.