Чтение онлайн

– По-моему, это были они, – робко подал голос Кира, который в данный момент весьма неуютно чувствовал себя в «чужой избе».

– Парни, вы можете помолчать, а?! – раздраженно шикнул на своих Нестеров. Хотя, если честно, сам он, как ни старался, тоже не смог разглядеть движущийся параллельно по набережной «Ровер» ни в створе Мошкова, ни в створе Мраморного переулков.

И все же ровно через минуту после напряженного, томительного «всматривания» машина Ребуса выскочила из-за Мраморного дворца и остановилась на светофоре перед Троицким мостом.

– Вон они! – радостно завопил Лямка.

– Сам вижу, – как можно равнодушнее подтвердил Козырев. – На мост не пойдут – прямо перестроились.

– Значит, и нам туда дорога, – облегченно выдохнул бригадир. – Давай, Паша, гони через площадь, чуть подальше, за Крупой [31] выскакивай на набережную и садись к ним на хвост. Надоели мне эти пряталки-догонялки – хочу, наконец, видеть картинку своими глазами. Кстати, если ты сейчас скажешь, что там поворота направо нет, – я тебя стукну.

– И станешь ты, Паша, фиолетовым в крапинку, – улыбнулась Полина.

– Можно начинать смеяться? – буркнул Паша. В последнее время любую насмешку со стороны Ольховской он воспринимал уже даже не болезненно, а почти враждебно. Козыреву почему-то казалось, что, в отличие от него, подтрунивать над Ладониным Полина себе не позволяет.

«Семь-три-пятый» выкатил в проулочек, примыкающий к Лебяжьей Канавке. В следующий момент мимо них со свистом пронесся «Ровер» Ребуса, играючи перемахнув через знаменитый горбатый мостик. Пропустив пару-тройку идущих следом машин, Паша чертиком из табакерки вынырнул из-за угла здания и под запрещающий знак не менее красиво вспорхнул на самую хребтину моста. Никак не ожидавший столь нахальной и резвой помехи справа, шедший по главной дороге «Ниссан» вынужден был бить по тормозам и, едва начав движение наверх, чуть скатиться с мостика назад. Этот, не от хорошей жизни исполненный маневр водителя «Ниссана» в результате стоил основательно помятого «анфаса» дышавшей ему в затылок «Вольво S-60». У ее хозяина времени на то, чтобы затормозить, уже не оставалось…

Похоже, это был особый, знаковый день во взаимоотношениях сотрудников «наружки» с представителями остальных, более-менее «легальных» милицейских структур. Иначе чем еще объяснить тот факт, что за неполные два часа погони за Ребусом «грузчики» трех оперативных экипажей НН по совокупности умудрились выдать своим гласным коллегам изряднейшую долю адреналина, каковой те не получали от них, пожалуй, еще со времен аномального трехсотлетия города. Как говорят в таких случаях метеорологи, «за текущие сутки в городе выпала месячная норма осадков».

Так или иначе, но «мистика» дня нынешнего на этот раз заключалась в том, что за рулем «потерпевшей» «Вольво» сидел сам начальник транспортной милиция Всея Руси генерал Бахаренцов. Выкроивший в служебной суете два выходных дня для посещения родного города, генерал вырвался из столицы на берега Невы, и черт его дернул именно сегодня с ветерком покатать свою даму сердца по вечерним набережным Северной Венеции на личном авто.

– Хочу подпрыгнуть на горочке. Так, чтобы сердце бу-бухнуло! – капризно пожелала дама, подразумевая перелет на скорости через горбатые мостики Летнего сада, которые, и правда, обладают своеобразным «бубухающим» эффектом.

– Сейчас, моя радость, – повиновался генерал и добавил газку.

Следует признать, что вслед за последовавшим «бабахом» об «Ниссана» сердце действительно «бубухнуло». Но то было сердце самого генерала, ибо нынешняя «Вольво» была приобретена им буквально два месяца назад, взамен разбитого в хлам любимого трехсотого «мерса». Оставив ничуть не пострадавшую в результате ДТП даму сердца страдать в салоне, генерал Бахаренцов кинулся назад, к Суворовской площади. Будучи уроженцем здешних мест, он прекрасно знал, что на этом пятачке невской земли гаишника можно разыскать в любое время дня и года. Так оно и оказалось.

Генеральская ксива возымела должное действие. Дорожный полицейский выслушал сбивчивый монолог Бахаренцова, выразил полагающиеся в таких случаях соболезнования и переписал в засаленный блокнотик данные «девятки», которая, со слов потерпевшего автомобилиста, явилась истинным виновником дорожно-транспортного происшествия. В наблюдательности генералу не откажешь, одно слово – школа! И не какая-нибудь – милицейская!

Отойдя чуть в сторону, гаишник в течение нескольких минут эмоционально, но вместе с тем немного доверительно-интимно пообщался с невидимым собеседником по трогательно всхлипывающей рации, после чего вернулся к Бахаренцову и виновато развел руками. Мол-де, «сделал все, что мог, но, увы – не все в моей власти». Генералу эти разведенные в сторону руки понравились не шибко:

– «Девятку» в розыск поставили?

– Поставили, – подтвердил гаишник, ибо это было правдой. А затем добавил: – А потом сняли, – и это тоже было чистой правдой.

– Не понял! – удивился генерал.

– Я тоже, – в течение этого дня за неполные десять секунд страж дорог третий раз подряд был удивительно правдив. А такое с ним на его памяти случалось редко.

Генерал Бахаренцов демонстративно переписал номер жетона ни в чем не повинного милиционера и побрел обратно к машине и даме, на ходу набирая номер своего страховщика. Благо полисы ОСАГО в этой жизни ему, как заслуженному работнику МВД, не стоили ни копейки. И все равно, в данную минуту начальник транспортной милиции страшно сожалел о том, что по улицам и набережным его родного города гоняют не локомотивы и даже не паровозы, а всего лишь отмороженные отечественные «девятки». Увы, не входящие в зону его служебной ответственности.

20:25 мск

Смольная набережная. Где-то в районе Водопроводного переулка. 735-й экипаж.

– Ну, что там? – явно не справляясь с нетерпением, спросил Лямка, едва только бригадир отключил трубку и убрал ее в карман.

Нестеров закончил говорить с начальником отдела Нечаевым, и хотя по отпускаемым Александром Сергеевичем фразам общее впечатление о разговоре складывалось вполне определенное, «грузчикам» не терпелось узнать подробности.

– Передаю сводку с фронтов… Але, Паша, следи за дистанцией, не отпускай его слишком далеко…

Последние десять минут гонка за Ребусом вошла в более-менее спокойную фазу. Похоже, водила «Ровера» окончательно уверовал в то, что милицейский хвост сбросить удалось, а посему той суетливости и непредсказуемости в поведении, которые имели место в случае с 733-м и 737-м экипажами, сейчас не наблюдалось. По крайней мере, пока – не наблюдалось.

– Итак, по сообщениям Совинформбюро: Колю Кривицкого увезли в больницу в Озерки – состояние средней тяжести. Если кто сомневался, уточняю – жить будет. Не знаю, насколько счастливо, но врачи уверяют, что якобы долго. Пасечник в травме – похоже, перелом руки. Открытый или закрытый – в настоящее время устанавливается. Остальные «грузчики» «семь-три-третьего» отделались ушибами, царапинами и мокрыми штанишками, состояние – удовлетворительное. Что касается горячо любимого всеми белого «Форда» – он не жилец. Отныне свадебные процессии в отделе будут проходить много скромнее.

– А как там наши? – осторожно поинтересовался Кира Комольцев.

– «Ваши», то бишь экипаж позывной номер «семь-три-семь» под руководством доблестного командира Эдуарда Каргина и при поддержке летучего отряда ППС Центрального района, обезвредили шайку сподвижников Ребуса количеством трех отмороженных личностей и в настоящее время с минуты на минуту ожидают прибытия господина Есаулова сотоварищи, готовых взять на себя бремя приземления этих субъектов на срок, предусмотренный действующим законодательством РФ… Во, как сказал! Похоже, пора мне переквалифицироваться в штабного… И еще: как заверил наш непосредственный начальник и сэнсэй Василий Петрович свет Нечаев, сразу же после этого «семь-три-седьмой» кинется нам на помощь. Даже невзирая на то, что их машина окончательно и бесповоротно засвечена прихвостнями негодяя Ребуса. Словом, тебе, Кирилл, какое-то время еще придется воспользоваться нашим, пускай и не слишком хлебосольным, гостеприимством. Кстати, о хлебосольстве – народ, корочкой хлеба случайно никто не поделится?