Чтение онлайн

— Чем же я могу быть вам полезен? Я не играю, не пляшу.

— Не вы, а ваш Альфонс. Разрешите ему нам помочь.

— Но вы во дворе дурно себя ведете. Альфонса не раз колотили.

— Теперь мы не деремся. Сам полковник над нами шефствует. Пожалуйста, приходите и сами убедитесь.

— Имеется в виду полковник Воробьев? — поинтересовался доктор.

— Да. Мы с ним были в походе и нашли историческую лодку.

— Это другое дело, — сказал доктор и позвал Альфонса.

Альфонс отнесся к своей задаче со всей серьезностью. Он сначала посоветовался со своим учителем музыки и только после этого взялся за дело.

Алька три вечера подряд просидел над составлением речи. И вот уже речь готова и переписана начисто. Алька столько раз ее перечитывал, что наконец запомнил чуть ли не наизусть.

Подошла долгожданная минута. Ребята собрались в штабе задолго до назначенного времени. Ровно в восемнадцать тридцать, постучав у дверей, вошел полковник.

С торжественными и серьезными лицами, сверкая алыми пионерскими галстуками, ребята выстроились в два ряда. На стенах, оклеенных красивыми обоями, висели картины, а среди них, на самом почетном месте, — устав в золоченой рамке. В углу топилась плита и весело шипел чайник.

— Чудесно! Поздравляю вас, ребята, с новым жилищем. Здравствуйте!

— Здравствуйте, товарищ полковник! — хором поздоровались ребята.

Пора было начинать торжество: дядя Криш обещал прийти позднее.

Алька приготовился. Украдкой он заглянул в бумажку, которую держал в руке.

— Уважаемые гости и все присутствующие! Вот мы собрались в этом прекрасном помещении. Нам тепло и хорошо. Но еще совсем недавно мы дрогли на лестницах или ютились по углам двора. Поэтому я от имени всех товарищей благодарю нашего шефа полковника Воробьева за то, что он выхлопотал нам этот красивый дом. Я обещаю, что мы оправдаем возлагаемые на нас надежды, что мы всегда будем выполнять устав и… и… — Алька покраснел, — конец я оставил дома.

Все засмеялись и захлопали в ладоши. Громче всех — полковник.

Альфонс объявил первый номер концертной программы, когда в штаб вошел его отец, доктор Аузинь.

— Да у вас тут настоящий дворец! — удивленно воскликнул он и поздоровался со всеми, даже малышу Вовке пожал руку.

— Без своего страшного халата он вроде бы человек, как человек, — шепнул Альке Майгонис.

Альфонс постарался на славу: программа вышла обширная и разнообразная. Близнецы спели «Прекрасна наша Родина» и «Пионерскую песню». Альфонс играл на скрипке и на аккордеоне. Больше всего аплодисментов выпало на долю Вовки, который дважды сбивался, читая стихотворение, но все же до конца держался молодцом.

Альфонс исполнял последнюю пьесу, когда послышался треск мотоцикла.

— Дядя Криш! — Ребята бросились во двор.

И верно. Дядя Криш в этот момент отвязывал от багажника большой ящик.

— Это нам?

Дядя Криш кивнул.

Ящик втащили в штаб. Он был очень тяжелый. Что там может быть?

Гадали, гадали, да так и не отгадали. Но и вы бы тоже не угадали, потому что там оказались старые провода и части телефонных аппаратов.

Полковник с доктором, улыбаясь, наблюдали за ребятишками, радостно обступившими дядю Криша.

— Вот здорово! Это получше, чем у Тимура! — обрадовались ребята, когда дядя Криш пообещал помочь им провести телефон от штаба к каждому домой.

На улице лил дождь, а в штабе было тепло и уютно. Все пили чай из банок, кружек или стаканов, которые с разрешения матерей, а то и без оного, были принесены сюда из квартир, ели бутерброды и торт, подаренный Вовкиной мамой.

Потом все вместе пели и рассказывали разные истории. Больше всех рассказывали, конечно, дядя Криш и полковник.

Ребята охотно слушали бы их рассказы всю ночь. Но со двора донеслось:

— Янка, ау-у!

И через минуту:

— Гунтис! Мара! Спать!

Полковник взглянул на часы.

— Что? Уже девять! Ну и достанется нам с тобой, Вовка!

Ребята один за другим покидали штаб. Последним оставался Алька.

Вот и кончился праздник. Сегодня они провели чудесный день. Но сколько еще будет таких чудесных дней теперь, когда у них есть свой собственный штаб!

Алька погасил свет, и штаб до утра погрузился в темноту.

Матери почти привыкли к тому, что их дети с наступлением сумерек исчезают из дому. Почти всюду шли примерно такие разговоры:

— Куда тебя опять несет? — спрашивала мама. — Разве не видишь: на улице льет как из ведра.

— Я в штаб.

— Никаких штабов! Садись и делай уроки.

— Я уже все сделал.

Обычно мать не верила и желала убедиться собственными глазами. Найдя, что все уроки действительно приготовлены, она говорила:

— Ну ладно, беги! Только чтобы вовремя был дома!

— Мамуленька, милая, — сын делал самую умильную рожицу и умоляюще глядел на мать, — дай мне несколько полешек. У нас кончилось топливо, и сегодня моя очередь добывать.

— Что с тобой поделаешь, — вздыхала мать и разрешала взять дрова.

А из окна бывшей сторожки в углу большого двора лился радушный, приветливый свет. Из трубы вилась тоненькая струйка дыма. Значит, штаб уже обитаем. Там уже сидели Майгонис, Алька, Вовка и один из близнецов — кажется, Тедис. Старшие что-то мастерили: вокруг валялись куски проводов. Вовка сматывал их в большие клубки. Тут велись подготовительные работы к проведению телефонной линии.

Возле плиты в качалке сидела Мара. Тихонько покачиваясь вперед и назад, она читала вслух.

— Тсс! Не мешай! — остановил Майгонис только что вошедшего Янку, который с грохотом бросил на пол охапку дров.

Мара звонким голосом и с выражением читала:

«Штаб? Это штаб? Это кто? Дубинин? Вовка? Слушай, это говорит Крупеня, который на секторе «Волга».

Слушай, скажи начштабу: немцы сбросили в шурф бочки с горючим, а потом мин штуки три. Взрыв, понимаешь… От горючей смеси обшивка ствола занялась. Пожар получается. А тут склад у нас, баталерка как раз рядом. Ты доложи скорей».