Чтение онлайн

Выразить соболезнования? Она надеется, что никого не расстроила.

— Она нас не оставляла, — вдруг вмешивается Сирил, вертя в руках один из шариков. — Она все еще не родилась.

Злата поворачивается к нему полностью, а не только головой. Конечно, не совсем вежливо по отношению ко всем феям, но ей кажется, что сейчас смотреть именно на Сирила будет правильно.

Что-то в его тоне говорит: это нечто важное, как постоянная мысль, которую долго не высказывали, но она всегда рядом.

— Как давно? — спрашивает Злата.

Сирил поднимает на нее взгляд и улыбается, но уже немного иначе. В этом есть едва уловимая грусть.

— Больше шестисот лет.

Ответ падает на плечи Златы со всей тяжестью этого числа. Шесть сотен лет — это не просто много. Это много-много жизней и поколений ее мира. Это множество эпох, за которые способно измениться все: от социального строя и банальных правил этикета до границ территорий стран и их названий.

Почти целая вечность.

— Так… много, — шепчет Злата, потому что других слов нет.

Сирил лишь кивает. Он явно продолжает ждать. Может, спускается к каменному цветку и ждет возле него? Это словно его личная роза или сокровище, продолжающее ждать своего часа. И этот час все никак не хочет наступать.

Злата молчит и не знает, как же ей поддержать. Кажется, что никаких слов не будет достаточно, чтобы заполнить пустоту в шесть сотен лет.

— Сирил, — начинает она, но снова замолкает.

И, поддавшись внезапному порыву, подается вперед и обнимает его.

Это не вежливое приятельское объятие, нет, Злата стискивает его со всей силой, надеясь через прикосновение передать, как же ей жаль. И как же сильно она хочет, чтобы эта неведомая фея проснулась однажды, к радости Сирила, и присоединиться к маленькой волшебной семье замка.

— Я верю, что она скоро проснется, — говорит Злата ему в грудь, вкладывая в каждое слово столько уверенности, сколько может.

Глаза немного щиплет от непрошенных слез, но Злата отказывается позволить им пролиться. Сейчас она должна утешать, а не ее. И… Сирил обнимает ее в ответ, сначала так аккуратно, будто она сделана из самого хрупкого стекла, но потом чуть крепче.

— Спасибо, — шепчет он ей куда-то в макушку.

Злата чуть улыбается, пока они продолжают так стоять. Она не знает, сколько, но объятия Сирила становятся немного слабее, пока он не выпускает ее.

Она поднимает голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— А теперь ты повесишь на вершину елки звезду, — говорит Злата со всей решимостью. — И тогда твой следующий год будет удачным! Мама всегда так говорила.

То, что это уже давно лишь самовнушение, она, конечно, опускает. Это уже совершенно неважно.

Сирил улыбается ей, совсем слабо, но уже что-то, и создает в ладони звезду. Она красивая, синяя с голубыми полосками. Красная, конечно, более… классическая, но так лучше.

Злата не ожидает, что Сирил вдруг схватит ее за руку и вместе с ней взмоет в воздух так, как будто они оба вдруг стали феями, только без крыльев. Она даже не успевает ойкнуть или возмутиться — и уже парит у самой верхушки, а пол далеко внизу.

Это как прыжки на особых батутах, только безо всяких веревок, которые поднимают повыше. И Злата удивительно для себя смеется, немного от испуга, но и от совершенно детского восторга. Это как все ее сны о полетах.

— Давай, — говорит ей Сирил и протягивает ладонь со звездой.

Злата тут же понимает. Конечно. Удачу всегда можно разделить на двоих. Они надевают на верхушку звезду вместе, продолжая держаться за руки.

Вот бы этот момент длился вечность.

Возможно, Злата немного увлеклась, потому что с украшением одной только этой комнаты они закончили только к вечеру. Впрочем, она довольна, прямо крайне довольна.

Сама елка, возможно, представляет собой больше взрыв случайных красок и легкую мешанину самых разных украшений, но в ней несомненно угадываются черты всех жителей замка. Временных, то есть, ее самой, в том числе.

Сплетенная косой мишура из трех цветов и маленькие, похожие на кристаллы игрушки — это феи.

Синие шарики с морозным узором, сосульки и снежинки — это Сирил.

От себя же Злата добавила красных шариков и золотых звезд.

И, конечно, много всяких других штучек. Например, гирлянда, которая ярко светится на чистой магии, потому что где они здесь найдут электричество. Зато никаких проблем с проводами, которые постоянно путаются и не всегда достают до розетки, из-за чего приходится доставать удлинитель.

По просьбе Златы Сирил добавил украшений и на окна. Они вместе рисовали маленькие узоры искусственным снегом, также созданным с помощью магии.

Немного нелепые и кривоватые, но нарисованные со всем старанием снеговики Златы смотрятся почти забавно рядом с аккуратными снежными феями Сирила. Но она не собирается обижаться: наоборот, только рада, что он присоединился и получает от всего этого настоящее удовольствие.

Они даже повесили носки на камин, хотя это уже совсем-совсем другая традиция. Шесть носков для каждого из них.

Синий с голубыми узорами — Сирил.

Красно-белый, как карамельная тросточка — Злата.

Голубой со звездочками — Лили.

Желтый с белыми точками — Исса.

Красно-оранжевый с языками пламени — Эния.

И конечно же, один просто белый для нерожденной феи, потому что она не должна быть забыта. Пусть она и не может участвовать, но она здесь, просто продолжает спать.

Злата верит: она скоро непременно проснется. Про то, что «скоро» для человека и для дракона — это совершенно разные вещи, лучше не думать.

Поэтому сейчас она сидит у камина, совершенно неприлично подобрав под себя ноги, потому что просто, может, и пьет какао. Или скорее горячий шоколад. Не слишком сладкий, но с приятной… текстурой. Без комочков самого какао, наоборот — его так и хочется пить залпом, оставив на губах шоколадные «усики». Или при первом быстро глотке немножко обжечь язык, жаловаться, но продолжать пить.

— Выглядит идеально, — говорит она Сирилу.

Он сидит за тем же диванчиком, что почти удивительно. Они определенно стали ближе… во всех смыслах. Злате хочется взять его за руку, только, наверное, пока рано. Хотя он хватал ее уже несколько раз, но по делу — провести куда-то, взлететь вместе с ней. Не просто чтобы немного подержать.

А ей хочется именно что держаться и все.

— Я рад, — отвечает ей Сирил. — Не видел ни Жемчужную Гостиную, ни любую другую настолько праздничной уже много лет.