Чтение онлайн

– Что-то мне подсказывает: отмотают сроки дедам – мама не горюй! Это ведь мафиозных риелторов сажать нельзя. А вот пенсионерам наш «самый гуманный и справедливый» запросто может отмотать на всю катушку, – сердито фыркнул Станислав. – Я знаю, что основа римского права – абсолютный приоритет закона: закон строг, но он – закон. Так, что ли, римляне говорили? Типа, пусть рухнет мир, но восторжествует закон. Но в наших нынешних реалиях закон, действующий избирательно, страшнее любого беззакония. Знаешь, Петро, к Дорохову я ничего плохого не имею, но… Пусть будет один Наливаев. Нам и его хватит.

– Ты это серьезно? – недоуменно спросил Орлов. – Что, в самом деле?! Тьфу ты, ешкин кот! Я, понимаешь ли, думал, что Дорохов для вас будет, можно сказать, находкой. А ты вон чего выдал на-гора: он не нужен. А почему? Из-за того, что быстро и успешно провел расследование? Из-за этого?

Саркастично усмехнувшись, Крячко собрался ответить, но его опередил Гуров:

– Знаешь, я тоже за одного Наливаева. Он парень добросовестный, старательный, и при этом не карьерист. Вот это в нем и нравится больше всего. А Дорохов… Он способный, он далеко пойдет. Но не с нами. У нас свои представления об этике сыска, о том, что уместно, а что недопустимо в нашей работе.

Выслушав его, Петр всплеснул руками:

– И ты туда же! Черт подери, да чем он вам не угодил-то?!

– А ты не мог бы по памяти процитировать сделанное им заключение по существу происшедшего между стариками и риелтором? – жестко прищурился Лев.

Поймав его взгляд, Орлов отчего-то несколько замялся и конфузливо пожал плечами:

– Ну-у… Он сделал вывод, что убийство произошло по предварительному сговору… Лева, что ты на меня так смотришь? Если разобраться, то это же так и было! Старики вели за потерпевшим слежку, остановили его в заранее присмотренном месте, пришли туда не с пустыми руками. Да, у него было оружие, но ведь еще не факт, что он собирался реально открыть по ним огонь. Поэтому с выводами Дорохова трудно не согласиться: удар по голове потерпевшего был нанесен скорее всего не из-за того, что жизни этих троих что-то угрожало, а из-за неприязни и чувства мести… Ну, ну, ну! Не надо так бурно реагировать, не надо! Вы придерживаетесь другой точки зрения?

Измерив его взглядом, в котором сквозил откровенный холодок, Станислав насмешливо обронил:

– Забронзовел ты, Петруха, забронзове-ел… Во всяком случае, в данный момент перед собой я не вижу своего старого друга и товарища Петра Орлова. Я вижу некоего господина генерал-лейтенанта, у которого в мозгах завелись какие-то нехорошие тараканы. Чую, трудно нам с тобой будет работать. Как считаешь? – вопросительно взглянул он на Льва.

– Да, твой диагноз считаю вполне резонным – налицо первые симптомы так называемой «бронзовой болезни», – сокрушенно покачал головой Гуров. – Мне так думается, сегодня у нашего Петра был задушевный разговор с кем-то из министерских чинов. Причем не просто разговор, а обсуждалось некое лестное предложение. И вот он, дабы создать о себе хорошее впечатление, решил малость подмаститься под «правильного» бюрократа. Я угадал?

Судя по всему, своим суждением он попал, что называется, «в яблочко». Издав сконфуженное «гм-м-м…», Орлов попытался что-то сказать, но Лев, не дав ему открыть рта, продолжил:

– Знаешь, что меня удивило больше всего? Ты же сам только что возмущался бездельником и кретином Фанфуровым, который брался поучать тебя по части сыска, а теперь разводишь бюрократическую демагогию того же пошиба, что и он.

– Мужики, вы чего взъерепенились?! – не выдержав, вспылил Орлов. – Что за ахинею вы несете? Какую-то «бронзовую болезнь» у меня обнаружили, в бюрократы записали… В чем дело?!

Саркастично рассмеявшись, Крячко поднял руку и, двигая ею вправо-влево, пощелкал пальцами, как это делают психиатры при обследовании своих пациентов.

– А дело, Петя, в таком ма-а-а-а-леньком «пустячке», который именуется справедливостью. Не слышал об этом? И ты оказался одним из тех, кто этот «пустячок» проигнорировал. Сначала некое низовое звено нашей службы как бы не заметило гнуснейшего по своей сути преступления – ограбления бедолаги-пенсионера отморозками-риелторами, у которого они отняли жилье. А далее было вообще нечто из ряда вон выходящее: его зверски убили, а тело сожгли, чтобы замести следы. Но и этого никто «не заметил»! А потом уже другое, более высокое по рангу звено успешно разоблачило «банду пенсионеров-убийц», которые – о, ужас!!! – злонамеренно лишили жизни «невинного агнца-риелтора», «белого и пушистого». И вот тут-то наш закон надумал восторжествовать, к чему и ты, Петя, усердно прикладываешь свою генеральскую руку.

Уши Орлова заметно покраснели, он нервно закашлялся и уже несколько растерянно спросил:

– Ну… А как бы вы поступили на месте Дорохова?

Словно учитель, объясняющий бестолковому ученику таблицу умножения, Гуров заговорил четко и предельно внятно:

– Мы бы первым делом нашли неопровержимые доказательства незаконной, мошеннической деятельности риелторской фирмы и добились бы задержания всего ее состава. А потом бы взялись за ее «крышу», в том числе и в нашем ведомстве. Ну, а на «десерт» доказали бы, что старики были вынуждены защищаться от зарвавшегося ублюдка, и его смерть – единственное, что предотвратило намечавшееся им тройное убийство. Петро, я тобой жутко разочарован. Мы со Стасом планировали обсудить похожую ситуацию в контексте дела о синтетических алмазах. Но теперь сомневаюсь, что это стоит делать. Если считаешь, что мы нарушили субординацию, можешь прямо сейчас поставить вопрос о нашем увольнении. Ты как? – взглянул он на Стаса.

– Полностью солидарен! – кивнул Крячко и поднялся. – Пошли к себе. Рабочий день уже к концу? Отлично! Ровно в семнадцать ноль-ноль мы покинем эту богадельню. Чао!

– Будь! – Тоже поднявшись с кресла, Лев, не глядя, коротко махнул рукой и направился к выходу.

– Это!.. Мужики! Ну, вы, хорош чудить! Что за ерунда? – вскочив на ноги, растерянно пробормотал Орлов. – Что за детский сад?!!

Но те, никак не отреагировав на его выпад, вышли из кабинета. Когда за операми закрылась дверь, Петр медленно опустился в кресло и отрывисто ударил кулаком по столу. Взглянув на телефон прямой связи с министерством, он беззвучно изобразил плевок в его сторону и, снова поднявшись, тоже шагнул к двери.

Когда генерал вошел в кабинет Гурова и Крячко, те сидели перед мониторами своих компьютеров, что-то негромко обсуждая. Закрыв дверь, Орлов некоторое время стоял молча, потом прошелся взад-вперед и, остановившись, сердито произнес:

– Так, мужики, чую, нам надо серьезно поговорить. Я так понял, вы решили, что я переродился, стал махровым бюрократом, которому такое понятие, как справедливость, до фонаря и по барабану. Хочу внести ясность… Да, Лева, ты был прав. У меня и в самом деле состоялся приватный разговор с одним из наших министерских тузов. Да, да, тем самым, который нас очень «любит». Он мне позвонил и с ходу уведомил о том, что нашей работой у них не очень довольны, в том числе и САМ. Ну, да это – мелочи. Главное – другое. Вы в курсе, что госбюджет на будущий год будет дефицитным, причем по всем статьям, в том числе и по финансированию силовых структур? Знаете об этом?

– В общих чертах… – нейтральным тоном ответил Лев, оторвавшись от монитора и взглянув на Орлова.

– Ну, что ж… Конкретизирую. Нам урезают премиальный фонд, урезают финансирование транспортных расходов, финансирование специальных исследований, нам урезают штат по части ряда специалистов. Например, информотдел сократится вдвое. Теперь там останется всего три сотрудника. Как они будут управляться с кругом своих задач – я не знаю. Урезают экспертов-криминалистов. Было шестеро, теперь останется четверо. И так – по всем отделам. А это что означает? Наша «контора» будет кадрово обескровлена и вряд ли осилит в урезанном составе весь тот круг задач, которые мы призваны решать.

– Все это очень интересно, но какое имеет отношение к случаю с риелтором и пенсионерами? – оторвался от своего монитора и Стас.

– Самое прямое… – Орлов грустно усмехнулся. – Этого министерского деятеля очень заинтересовал ход расследования убийства риелтора. В общих чертах я ему изложил результаты расследования, проведенного Дороховым. Кстати, высказал и свои замечания, которые мало чем отличались от ваших. В ответ получил достаточно толстый намек на то, что целый ряд весьма высоких руководителей был бы заинтересован в том, чтобы выводы Дорохова остались без изменений. И если это произойдет, то будет сделано все возможное, чтобы наши потери – и финансовые, и кадровые – были минимизированы. Ну, вот и пришлось «прислушаться к мнению старшего товарища» – принять его точку зрения как свою собственную. Да, сознаю, что это меня не красит. Но допустить развал Главка, как ведущего подразделения нашего министерства, для себя я счел недопустимым. Вот такая хреновина с морковиной…