Чтение онлайн

– О боже, – закатила глаза Ляля, – и с кем ты теперь останешься?!

Ира вспомнила листочек на держателе для бумаг.

– Есть с кем, – тихо ответила она.

– Тогда к чему такой кислый вид? – спросила Ляля. – Раз у тебя есть новый парень?

Влад поднял голову. И долго смотрел на Лялю. А потом вдруг протянул руку и провел пальцем по щеке Полины:

– Мелом испачкалась.

– Ой, – она сунула руку в сумку и вытащила зеркальце, – где?

– Вот! – Он вновь погладил ее щеку: – Все!

Ира ощутила в груди что-то неприятное, царапающее, почти болезненное.

– У меня нет другого парня, – громко сказала она Ляле и повернулась к Сашеньке.

– Какая отличная новость, Зарипова, – язвительно сказала литераторша, входя в класс, – отныне никто не будет мешать тебе писать хорошие сочинения!

Она положила перед Ирой листочек, весь исчерканный красным. «Двойка». Ира похолодела. Если мама узнает… Она же кулинарную школу запретит!

– Или хотя бы списывай у достойных учеников, – продолжала язвить литераторша, протягивая Саше ее листочек. – Мухина – не лучший выбор. А вот Виноградов…

– Ну нет, – сказал Влад, – я против всяких списываний.

Он поднялся, потянулся.

– Правильно, Виноградов. Вообще-то, я тоже, – улыбнулась литераторша. – Иди на место.

Он пошел, медленно, вразвалку, а потом вернулся на шаг и положил перед Ирой листок, изрисованный «точками». И задел ее плечо. Она вздрогнула, как от щелчка током. Влад ущипнул ее за ткань рукава:

– Синтетика?

Ира машинально кивнула.

– Ну что же ты, Зарипова! Надо носить хлопок, чтобы людей током не бить, – усмехнулся он.

– Виноградов, – поторопила литераторша.

– Уже иду!

– Полина, сотри с доски.

– Ну почему я? Я и так всегда мелом перепачканная.

– Ничего, Полин, я тебе помогу мел-то стереть, – подал с задней парты голос Влад.

А у Иры стучало – в ушах, в груди, в горле…

«Ты его все еще любишь?» – написала ей Сашенька.

«НЕТ».

«Почему же нервничаешь?»

«Не знаю! Мы только вчера расстались. А он уже клеит Корнееву. Неприятно».

Ира и сама толком не могла признаться себе, почему она так нервничает из-за Влада. Скорее всего, потому, что она остро почувствовала его неприязнь. А кому приятно, когда тебя в открытую ненавидят?

Ей казалось, что он так и сверлит ее глазами. Так бывает: крикнет кто-то в школьной столовке: «Таракан!» Все засмеются. Но даже если таракана и в помине нет, продолжать есть обед как-то противно. Вот и сейчас. Она не осмеливалась обернуться и проверить, смотрит он на нее или нет, но ей казалось, что она ощущает спиной волны его отвращения.

– Как твои-то? Не удавят? – спросила Сашенька, когда урок закончился и они принялись заталкивать в рюкзаки толстые тома «Войны и мира». – Прости, это из-за меня. Мне тоже «три с минусом» влепили. Это от «двойки» недалеко. Я в следующий раз получше подготовлюсь.

– Нет, Саша, – прервала ее Ира, – ты добрая, но так ты меня только избалуешь. Во-первых, я сама виновата. Во-вторых, я сама должна подготовиться к следующей самостоялке.

– К самостоялке по литературе? – уточнила Ляля. – А когда она будет?

– Самостоятельным по всем предметам, девчонки, – твердо сказала Ира, – все! Хватит валять дурака. Пора начать учиться.

– Вот это речи, – восхитилась Ляля, – балдею от тебя, мадам Зарипова! Это на тебя так расставание с Владом действует?

– Нет. У меня теперь мотивация для учебы есть. Иначе меня в кулинарную школу не пустят.

– В кулинарную школу! – обрадовалась Сашенька. – Значит, у тебя там все получилось?

– Ага, – кивнула Ира, складывая в несколько раз самостоятельную работу и засовывая листочек в кармашек рюкзака, – спасибо, что в тот раз не стали меня слушать. Не спугнули мою удачу.

– Ну, хоть какие-то мои советы тебе пригодились, – съязвила Ляля, но было видно, что она довольна, – не про парней, так хоть про хобби. Хороший совет всегда лучше вашей «доброты».

Она посмотрела на Сашеньку, и та надулась.

– Неправда, – запротестовала Ира, – мне вы обе дороги! Одна – поддержкой своей, другая – советами!

Но Сашенька теребила край джемпера, а Ляле вдруг срочно потребовалось ответить на эсэмэску. Ира поглядела на обеих и рассмеялась:

– Если помиритесь, приходите сегодня на брауни. В пять.

– Ура! – обрадовалась Саша. – Долой Виноградова! Даешь брауни!

– Ну ладно, – лениво потянувшись, сказала Ляля, – так и быть… вообще, есть в этом твоем расставании и плюсы. Сашушера, мир! Ирка, готовься все про нового парня рассказывать. Ты можешь Владу голову дурить, что у тебя нет никого, и литераторше, но Ольгу Павлову провести в этом деле еще никто не мог!

Брауни у Иры вышел необычный. Она добавила грецкие орехи и карамель, и пирог превратился в настоящий торт.

Ляля с Сашей, толкаясь локтями, алчно уничтожили его, даже не присаживаясь к столу. А потом Ира, как она ни отнекивалась, все же рассказала им о Тимофее.

– Мне он уже по одному описанию нравится, – кивнула Ляля, – и плюс, если он в школе учится на Пудовкина, значит, родители нормальные.

– Ты как моя мама, – проворчала Ира. – Раз семья крутая – надо брать!

– Главное, что он тебя поддерживает, – сказала Сашенька, собирая пальчиком крошки от брауни.

– Игра неплохая, с этими стишками, – согласилась Ляля, – романтик!

– Только вот болтает он много, – сказала Ира, помешивая чай, – и еще ведет себя странно. Ко всем девчонкам клеится.

– Это он для отмазы, – заявила Ляля, – а по-настоящему нравишься ему только ты. Это же по стишкам видно! Кареглазый, говоришь? Волосы «каре» подстрижены, да? Моя любимая мужская прическа! А то, что болтает, тоже плюс! Ты же у нас молчаливая. Противоположности сходятся!

– Откуда ты знаешь? – спросила Сашенька.

– А вы, что, забыли, как я встречалась в прошлом году с Карповым? Я высокая, он низкий, я кино люблю, а ему выставки подавай с картинами, я кофе и пирожные люблю – а он только воду хлещет и еще сыроед! И ничего! Целых две недели провстречались!

– Но потом-то расстались!

– Ну да, – призналась Ляля, – запарил он меня своим сыроедением. Я конфету – он морковку. Я – бутерброд, он – ветку петрушки жует. И смо-трит на меня голодными глазами. Как будто меня съесть готов! Но это, Ир, исключение из правил. Вон, в передаче «Давай поженимся» говорят, что противоположности сходятся, все-таки.