Чтение онлайн

Опасность экономического хаоса, ухудшение безопасности, социальных волнений и конфессиональных междоусобиц вполне была реальной. Уже упоминалось о том, насколько египетское общество потрясли кровавые столкновения между коптскими демонстрантами и армией 9 октября 2011 года у здания телевидения. Новые столкновения с десятками жертв произошли после объявления военными намерения сохранить контроль над страной и после выборов. Высший совет вооруженных сил сделал шаг назад. Было сменено правительство. «Братья-мусульмане», которые шли к победе на выборах, предпочли не поддерживать протестующих, чтобы не сорвать голосование.

Давление снизу нарастало: народ хотел быстрее получить хоть какие-то материальные дивиденды от революции, в то время как и финансовые средства, и лимиты для новых популистских мер были исчерпаны.

Реальные доходы населения уменьшались. Хрупкую социальную стабильность поддерживали субсидии на лепешки, растительное масло, сахар.

Революция вернула людям человеческое достоинство и свободу. А как с социальными достижениями? Их пока не было, и они не предвиделись. И вот на волне народной революции начались массовые забастовки от Александрии до Асуана. Они были формально запрещены военными, но продолжались в других формах.

Многие обозреватели считали, что прежний революционный потенциал в Египте, как и в Тунисе, был исчерпан. Нужно было говорить уже о контрреволюционных мерах новых властей, направленных на сдерживание требований масс. В условиях нарастающего хаоса, завышенных ожиданий, когда толпа почувствовала свою силу, реформы не приводили к желаемым целям. В обществе чувствовалась тоска по сильной руке, по сильному лидеру для стабилизации обстановки.

Но пока общенационального лидера не было, исламисты усиливали свое влияние. Салафиты действовали через свое политическое крыло – партию «Аль-Нур». Они были обязаны включить в свои списки кандидатов – женщин, но вместо их портретов поместили цветочки.

Особняком стояла старейшая политическая партия Египта Вафд. На фоне многих десятков новых, никому неизвестных организаций, ее название было на слуху. Любой египтянин, мало-мальски знакомый с историей Египта в XX веке, знал, что она была лидером революции 1919 года. Ее нынешнее руководство осторожно маневрировало: она состояла в «Демократическом альянсе» вместе с «братьями», но вышла из него, сохранив с ними точки соприкосновения; одновременно ее старые либеральные традиции позволяли ей находить общий язык с другими светскими партиями.

Серьезной силой были члены распущенной Национально-демократической партии. Она была запрещена, ее имущество конфисковано. Но на местах, особенно в Верхнем Египте, оставалось немало ее сторонников с широкой электоральной базой, местные влиятельные политики, землевладельцы, предприниматели. Их отношения с режимом Мубарака строились как бы на «договорной основе»: мы поддерживаем тебя, ты помогаешь нам. Они выступали и как независимые кандидаты, и как члены новых политических партий.

На первом этапе выборов «братья-мусульмане» и их союзники получили 49 %, партии салафитов неожиданно вышли на второе место с 20 %, Вафд – 11 %, «Блок Египет» – едва набрал 10 %.

Таковы были реалии Египта.

Волна арабских революций докатилась до Ливии и переросла в гражданскую войну между оппозицией и сторонниками режима полковника Муаммара Каддафи, сопровождаемую иностранным военным вмешательством.

Важно отметить, что среди причин волнений не называют стремление «получить кусок хлеба с маслом». В Ливии не было нищеты, правительство строило кварталы дешевого и волне приличного жилья, было доступным образование и медицинское обслуживание, пособия по безработице. Пустынная огромная страна с населением 6,5 миллиона человек была покрыта прекрасными дорогами. На базе источников подземных вод была построена целая искусственная река. Имея самые крупные в Африке запасы нефти, Ливия была третьей по размерам производителем на континенте, а ВВП составлял около 12 тыс. долларов на душу (примерно как в России).

В результате быстрого демографического роста молодое поколение Ливии составляет 40–50 процентов населения. Почти все они живут в городах. По данным официальной ливийской статистики, уровень безработицы среди граждан Ливии в 2009 год составил 20,7 %, т. е. оказался формально самым высоким среди всех стран региона. Молодежь получила образование, но с работой были проблемы. Рос накал неудовлетворенных желаний, чаяний, надежд, амбиций. Рабочих мест хватало, но они были не престижны и низкооплачиваемы. Их занимали иммигранты – около миллиона – полутора миллионов человек из разных стран, в основном египтяне. Они не бунтовали – они приехали на заработки – и не находили общего языка с недовольной ливийской молодежью.

Молодежь – точнее ее значительная часть – не верила в лозунги режима, была возмущена растущей коррупцией, оскорблена полицейским произволом, информационной закрытостью страны. Поведение Каддафи, его форма правления их не устраивали.

Когда Тунис и Египет показали успешные примеры свержения прежних правителей, часть молодежи, объединенная информационными технологиями, вышла на улицы. Знамя восстания подхватили организации исламистов, различные группировки недовольных светскими устремлениями Каддафи.

Важно отметить, что на первом этапе наибольший успех у восставших бы в восточной части страны – Киренаике – оплоте суфийского ордена сенуситов, оппозиционного власти. Ведь свергнутый 42 года назад ливийский король был главой этого ордена. У восставших появились прежние королевские флаги.

В Бенгази был создан аморфный Переходный национальный совет.

Раздавались призывы создать в Киренаике режим халифата.

В Ливии вспыхнула гражданская война.

Каддафи ответил мобилизацией своих сторонников – из армии, полиции, верных племен, наемников, отрядов «своих» ополченцев. Появились первые убитые, затем восставшие захватили оружие на разгромленных полицейских участках и военных базах, вооружились. В столкновениях стали гибнуть десятки и сотни людей.

Стоит отметить достаточно жесткий национальный характер ливийцев – готовность сражаться. Ведь итальянцы потратили в начале прошлого века почти 20 лет на завоевание этой страны. Образцов для подражания у Каддафи было много. В своей речи 22 февраля он ссылался и на американское вторжение в Ирак для насаждения там «демократии», и на израильскую расправу с сектором Газа, и (увы! для нас) на расстрел российского парламента по приказу Бориса Ельцина.

Проправительственные войска, имея на вооружении тяжелую технику, танки, самолеты, вертолеты, начали контрнаступление и подошли к оплоту восставших – второму по величине городу Бенгази. Руководитель ЦРУ США заявил, что силы, верные Каддафи, «победят».

США и страны НАТО рассчитывали на возможность повторения египетского или тунисского вариантов и в Ливии. Но, оказалось, что позиции существующего режима гораздо прочнее, чем в Египте и Тунисе. Поэтому когда встал вопрос о возможной военной победе сил Каддафи над оппозицией в разгоравшейся гражданской войне, США и страны НАТО приняли решение оказать оппозиции вооруженную поддержку авиационными и ракетными ударами. Это было сделано на основе резолюции 1973 Совета Безопасности ООН, которая, впрочем, «исключает иностранные оккупационные силы в любой форме в какой-либо части ливийской территории». Толкуя расширительно резолюцию 1973 Совбеза, вооруженные силы НАТО более 7 месяцев с помощью авиационных (более 10 тысяч бомбежек!) и ракетных ударов расчищали путь к военной победе повстанцев. Действия авиации НАТО координировали спецподразделения, направленные из Великобритании и Франции.