Чтение онлайн

Кумушки переключились на общие болячки, вор отправился машину угонять.

Но позже все-таки решил узнать, что за капитан такой, Максим Ковалев, появился возле Вероники. И оказалось – пригодилось. Когда могуче припекло.

Котов прекрасно понимал, что, выкручиваясь – по сути дела мечтая попросту уйти живым! – он подставляет Веронику, которую едва-едва сумели вывести из дела, будто ее там и вовсе не было. Смерть Светланы, правда, объявили несчастным случаем уже из-за Котова. Игнат действительно убил ее случайно: разъяренная женщина выскочила на него из кухни с острым тесаком в руках. Убийство переквалифицировали на самозащиту.

Но на сотрудничество с ФСБ вор, говоря по правде, согласился не ради смягчения обвинений. Многие годы в его голове сидела заноза: это Топляк Шаланду заказал, убрал, когда большие деньги потекли. И, помня это, Кот с Костей ни за что бы не связался, если б не настойчивая жадность Жанны.

О чем теперь жалеть? Сам виноват.

Но вот в вопросе с Вероникой нужно было проявить упорство. Отвести от нее Тополева раз и навсегда!

Прислушиваясь к беседе двух силовиков, полуоткрыто обменивающихся полунамеками, Котов подавил желание налить себе побольше водки – градус его почти не забирал, но все же помогал расслабиться. И хоть немного смыть вину.

– Игнат, как думаете, почему Тополев отложил покупку «сильфиды»? – обратился к нему Красильников. – Он что-то заподозрил?

– Нет. Если бы Костя что-то заподозрил, я бы сейчас здесь не сидел. Мне показалось, что его всерьез заинтересовала Вероника. И Ковалев. Костя будет их пробивать, а «сильфидой» он меня на крючке держит, думает, без денег я от него не сорвусь.

– Пожалуй, – согласился недовольный провалом операции конторщик.

– Может, вам Веронику увезти из Москвы? Куда-нибудь… – Котов произвел туманный жест.

– Нельзя, – отчеканил фээсбэшник. – Если она исчезнет, вся разработка – псу под хвост. На Тополева у нас ничего. – Кирилл Андреевич расстроенно мотнул лобастой головой. – Впервые появилась реальная возможность его зацепить, так что придется потерпеть, подстроиться…

Вор перебил:

– Напомню, что «сильфидой» Костя все еще заинтересован.

– Но он же ее не взял, – парировал Красильников. – Значит, девушка ему важнее. Так? Вы сами, Игнат, об этом говорили.

– Ох… – Котов подался назад, прижался к спинке кресла. – Говорил. Но это ж Костя, господа. С ним никогда не знаешь, как все обернется.

– Можете поверить, Игнат, что я об этом помню.

– Ой ли?

– Марьяна Викторовна, к вам еще пациент. Примете? – В кабинет врача просунулось очаровательное личико Ирочки из регистратуры частного кардиологического центра.

Не дожидаясь ответа, Ирочка прошла до стола доктора. Положила перед Марьяной Викторовной новую карточку и вопросительно изогнула бровь.

Марьяна глянула на часики, окольцевавшие ее тонкое загорелое запястье, прикинула, что до приема в городской поликлинике еще полтора часа. Кивнула:

– Да, успею.

В этот дорогущий кардиологический центр Марьяна устроилась совсем недавно. Еще не поняла, нравится ей здесь или нет. Оплата, безусловно, достойная, и коллектив (пока) приятный, но пациенты… как бы поделикатней выразиться, излишне притязательные. Иногда у Марьяны появлялось ощущение, что бабки с сумочками от Гуччи приходят сюда просто поболтать о наболевшем. И их, как предупредили при приеме на работу, нужно обязательно выслушивать. Причем отнюдь не стетоскопом.

Пациентка втекла в кабинет кардиолога, шурша шелками многоярусной пышной юбки в модный горошек. Нервно тиская ридикюль Шанель с отлично узнаваемой строчкой ромбиком, пристроилась на стуле возле стола Марьяны, продолжавшей быстро заполнять карточку предыдущего пациента. Поправила яркий шарфик и, чуть поерзав, принялась трещать. Без пауз.

– Здравствуйте, Марьяна Викторовна, очень рада вас видеть, может быть, вы меня помните, мы когда-то жили рядом, в доме напротив до сих пор мой сын с невесткой проживает, и вот она мне посоветовала…

Слов нет, Марьяне нередко приходилось сталкиваться с пациентами, имевшими так называемую «реакцию на белый халат». На одних при виде доктора наваливается пугливая немота, другие, наоборот, не могут остановить пулеметное словоизвержение.

Эта нарядная остроносая дамочка в платиновом парике-каре, по всей видимости, принадлежала к числу последних.

– …Ах, какая у вас была замечательная пара! Я не уставала вами любоваться. Ваш бывший муж, Марьяна Викторовна… какой мужчина, ну просто картинка! Неудивительно, что его сразу прибрала к рукам эта тощая Вероника…

Авторучка доктора замерла над заполняемой карточкой. Марьяна подняла глаза на… как ее там… Клару Геннадиевну. Прищурилась и на самом деле постаралась ее вспомнить.

Дама, заметив, как на ее слова отреагировала доктор, с картинным испугом приложила к губам крохотную, почти детскую ладошку.

– Ой, простите… разболталась. А вы разве не знали, что ваш муж и Вероника как бы…

– Мой бывший муж, – четко поправила кардиолог. Отвела в сторону взгляд, сделавшийся задумчивым.

Но не удивленным. А как у человека, которому вдруг что-то стало ясным.

– Вижу, вас совсем не поразило, что ваш муж теперь с кондитершей, – довольно констатировала сплетница и поправила на коленях лаковую сумочку, сползавшую с шелков.

– Пожалуй. – Марьяна Викторовна смутно улыбнулась и сделала лицо приветливым, но сугубо официальным. – Итак. Какие у вас жалобы, Клара Геннадиевна?

Под окнами длинного сталинского дома, похожего формой на скамейку с короткими ножками, потерянно бродила немолодая тетушка в не новом, но чистеньком драповом пальто болотного цвета. В ее руке уныло висела коробка с пирожными, купленными неподалеку в роскошной кондитерской. Тетушка растерянно оглядывалась по сторонам и как будто не понимала, что ей дальше делать.

В присыпанном опавшей листвой дворе не гуляли дети, не сидели бабушки на мокрых лавочках. Пессимистичный октябрьский дождь накрапывал на плечи съежившейся тетушки, стекал с непромокаемой коробки с фотографиями ярких праздничных пирожных…

Из-за угла дома вывернула непомерно толстая Ольга Павловна с двумя пакетами в руках. Покачиваясь, словно утка, она несла раздутые пакеты, в одном из которых угадывалась картошка.

Усталая и промокшая, она недружелюбно поглядела на незнакомку, устроившуюся под козырьком ее подъезда. На ходу переложила пакеты в одну руку и принялась нашаривать магнитный ключ в кармане дутого пальто.

А незнакомка, встрепенувшись, бросилась навстречу.

– Простите-извините, вы не могли бы мне сказать, куда переехала Марина Станиславовна из пятьдесят девятой? – Горько поморщилась и потерла перчаткой покрасневший от холода острый носик. Пока Павловна, недоумевая, куда запропастился ключ, шарила во втором кармане пальто, успела пожаловаться: – Я из Калининграда приехала, обещала сестре найти ее старинную подругу, приветы передать… И вот, – с обреченным видом приподняла коробку с роскошными пирожными, – теперь не знаю, что и делать.