Чтение онлайн

У Джорджи перехватило дыхание.

— Я знаю, что все это сон, — хрипло прошептал Пирс. — Но ради Бога, не будите меня.

Кончиком языка он слегка коснулся ее губ, стал целовать шею и грудь.

У Джорджи закружилась голова и подкосились ноги. Она ухватилась за Пирса, чтобы не упасть.

Он слегка подался вперед, с трудом удерживая равновесие, а затем взял Джорджи за руки.

— Может, нам лучше пойти в постель? Где она?

— У тебя за спиной.

Он отступил назад, не выпуская девушку из объятий, стал спускать с ее плеч рубашку. Его руки скользили о телу Джорджи, пока не опустились ей на бедра. Пирс остановился.

— Так на тебе больше ничего нет?

— Да, я…

— Не смущайся. Ты не могла сделать мне лучшего подарка. Я не смел надеяться, что ты снова будешь со мной. И вот ты здесь, ждешь меня, по-прежнему хочешь моей любви. — Пирс с упоением гладил бархатистую кожу на животе девушки, продвигаясь все ниже и же.

Джорджи закрыла глаза, ее тело дрожало от нетерпения в предвкушении долгожданного момента, о котором а грезила по ночам.

Так и не коснувшись заветного места, его пальцы снова скользнули вверх.

Джорджи прерывисто дышала. Не выпуская девушку объятий, Пирс снова отступил назад. Тут он наткнулся нанижнюю койку.

— Наконец, — сказал он, со смехом увлекая Джоржи за собой.

Джорджи осознавала все безрассудство происходящего. Внутренний голос подсказывал, что нужно остановиться, оттолкнуть Пирса. Но у нее не было сил сопротивляться, и с нескрываемой радостью она позволила Пирсу уложить себя на жесткую нижнюю койку… Раздался гулкий стук. Пирс ударился головой о край верхней полки. Он застонал и выпустил Джорджи из объятий, а затем опустился на тюфяк, ухватившись руками за голову. Джорджи опустилась на колени.

— Ну, как ты? Все в порядке?

Напряженно всматриваясь в темноту, Джорджи шарила рукой, пытаясь отыскать ушибленное место на голове ее Пирса. Наконец ей это удалось.

— Только, ради Бога, не падай в обморок.

— Подожди минуту. Сейчас все пройдет.

— Ни о чем не беспокойся, — сказала Джорджи, поглаживая висок Пирса. — Ложись и немного отдохни, а я сниму с тебя туфли.

Джорджи приобрела богатый опыт, ухаживая за отцом и тремя братьями. Она мгновенно стащила с Пирса туфли, затем расстегнула пряжку на ремне и принялась за брюки.

Пирс взял ее за руку и приподнялся, опираясь на локоть.

— Мне уже гораздо лучше.

— Правда?

— Да, — он встал на ноги и поднял Джорджи. Его слегка покачивало.

Джорджи схватила Пирса за руку, пытаясь его поддержать.

— Эй, Пирс?

— Да нет, голова тут ни при чем. Просто выпил лишнего. Старался утопить свое горе в вине, а в это время ты была здесь и ждала меня. — Он стал расстегивать брюки, а Джорджи протянула руку к вороту его рубашки. — Не беспокойся, со мной все в порядке. Все будет хорошо. Я же должен как-то оправдаться перед тобой за то, что оставил тебя одну, заставил ждать. Так будет сегодня, завтра — всегда. Больше никогда тебя не оставлю.

Его слова были, как острый нож. Ведь она-то знала, что это их последняя ночь и другой не будет. Джорджи расстегнула Пирсу рубашку и прижалась щекой к его широкой груди, вдыхая знакомый, неповторимый запах. Тепло его сильного тела вселяло в Джорджи чувство уверенности и безопасности. Она прислушивалась к биению его сердца, к прерывистому дыханию, переходящему в стон.

— Ты сводишь меня с ума, — он немного отстранил Джорджи и уложил на кровать. Затем, быстро сняв оставшуюся одежду, лег рядом.

Он закрыл собой все истомившееся тело — девушки, как будто хотел в нем раствориться. Он гладил руками ее лицо, глаза, рот. Их тела слились в исступленном порыве, и все вокруг перестало существовать.

— Я чувствую тебя всю, — прошептал Пирс, обжигая девушку горячим дыханием. — Ну почему ты ушла? Обещай, что больше так никогда не сделаешь. Как хорошо с тобой…

Единственное, что оставалось Джорджи — ответить на его любовь. Она исступленно обняла Пирса за шею и вложила всю свою любовь и неутоленную жажду в долгий отчаянный поцелуй.

Отвечая на страстный порыв своей возлюбленной, Пиpc покрывал поцелуями юное зовущее тело, он впился в губы Джорджи, вдавив ее голову в подушку, а затем поднял ее бедра и крепко прижал к жаждавшей наслаждения плоти.

Тело Джорджи было объято пламенем. Она сомкнула ги на спине у Пирса.

— Люби меня, — выдохнула, — как в самый последний раз.

— И в самый первый, — сдавленно прошептал Пирс, опъяненный радостью обладания.

Дыхание Пирса стало ровным, он погрузился в дремоту. Джорджи лежала в его объятиях, не в силах расстаться и положить конец их ночи любви. Но выбора не было. Нужно было оставить Пирса до того, как он проснется с лучами солнца и обнаружит ужасную правду. Ей была невыносима мысль о том, что Пирс раскроет ее обман после проведенной вместе ночи счастья. Это будет для него ударом. Нужно сделать все более деликатно.

Джорджи услышала, как громко хлопнула дверь, потом другая. С палубы доносились приглушенные звуки голосов. Джорджи поняла, что команда готовится к отплытию.

Нельзя медлить. Она осторожно освободилась от объятий Пирса и тихонечко перелезла через него. Джоржи стояла на полу в полной темноте. Она не могла различить черты любимого лица, и ее охватило щемящee чувство полного одиночества. Никогда в жизни ей е было так скверно. Никогда больше он не прошепчет ее имя, и не скажет о своей любви, как было этой волшебной ночью. Никогда ей не услышать страстного желания в голосе Пирса, не почувствовать прикосновения любимых рук.

Когда он узнает правду, то с презрением оттолкнет ее и не станет даже разговаривать. А когда корабль придет в Сан-Франциско, он исчезнет из ее жизни навсегда. И разве можно его за это винить? Конечно, нет.

Джорджи почувствовала, что наступила ногой на какую-то ткань. Наклонившись, она обнаружила; что это рубашка. Его или ее? Какая разница? Она подняла рубашку и натянула на себя. Затем, ухватившись за ступеньку лесенки, она залезла на верхнюю койку.

Вдруг Джорджи в голову пришла мысль, от которой похолодело все внутри. Ведь других свободных кают на корабле не было. Куда же деться, когда Пирс вышвырнет ее вон?

Вспомнив о данной клятве, Джорджи возвела глаза к небу.

— Господи, я знаю, что поклялась тебе, — прошептала она. — Но ты же сам видишь, что сейчас я ничего не могу сказать Пирсу. Он ведь был так пьян, и мне без труда удастся убедить его, что он видел свою Лак во сне. Но клянусь, что как только мы приедем в Калифорнию, я сразу же во всем сознаюсь. Правда, сознаюсь.

Отложив неизбежное признание до лучших времен, Джорджи почувствовала огромное облегчение. Она взяла холщовый мешок и извлекла длинные повязки. Придется их носить еще несколько недель. А раз они с Пирсом будут жить в одной каюте, их нельзя будет снять и ночью. С каждым днем носить повязки было все труднее. От них невыносимо болела грудь, становившаяся почему-то все более ранимой.