Чтение онлайн

– Я… – он непонимающе глянул над кружочками очков, – а что… – и сразу вскочил с корточек, почти достигнув головой потолка. – Кофе!!!

– Да, да, кофе, а еще кофеварка и плитка… – Шарима начинала набирать воздух, в момент своей ярости напоминая Рону выловленную рыбу фугу.

– Все помою, не беспокойся, – он бросил альбом на кровать, – ну не злись, а то лопнешь! – он уже протискивался мимо нее, стараясь как можно скорее преодолеть опасный участок.

– Что? Ай, шайтан!

Теперь точно пора было ретироваться.

Не заметив даже, как это произошло, Рон взлетел по ступенькам и, подхватив ершик наперевес и отмахиваясь тряпкой, встал наготове:

– Все, чищу уже! – прокричал он кудахтающей грозно Шариме.

Но в этот момент мысленно все еще пребывал взглядом в альбоме. «Странно все-таки, – размышлял Рон, машинально скребя губкой по плитке, – как люди вообще додумались запечатлевать слова?» Раньше он особо не размышлял об этом вопросе. Чтение и письмо казалось ему, выросшему в образованной семье в стране с высоким уровнем грамотности, неотъемлемой прерогативой человека. Но сейчас он вдруг осознал, как долго человеческое существование на протяжении истории было дописьменным, и даже после изобретения иероглифического, а затем и алфавитного письма, для многих оставалось таковым. Книга как главный источник познания для большинства обычных людей была недоступна. А люди без почерка и подписи существовали по всему миру до сих пор…

Это осознание обрушилось на него, словно океаническая волна, и рука замерла в воздухе, доя губку мыльными пузырями.

– Эй, ты чего? – Шарима, уже совершенно спокойная, будто буря и не назревала, возникла у него за спиной.

– Представляешь, люди без почерка… – задумчиво произнес Рон.

– Очень хорошо представляю, – добродушно усмехнулась его жена, – это новое поколение, выросшее на смартфонах.

– Да нет… Они читать умеют, – Рон положил губку. – Как жить без книг?

Шарима пожала плечами:

– Например, в далеком горном ауле, пасешь себе овец, наблюдаешь, как бегут облака по небу, сменяются сезоны… Не знаю. Я бы тоже не смогла. Устные традиции…

– Устные традиции – это местечковость. А книга – это глобализация знания на пространственном и временном уровне.

Шарима негромко угукнула, не понимая, что отвечать на это.

– Трактат «Апология книги» пера Рона Поджигателя кофеварок, – добавила она, удаляясь с камбуза.

– Вай-ме, женщина! – попытался передразнить ее манеру Рон, произнеся это со своим извечным французским акцентом. На что за дверью послышался смех Шаримы. Рон вздохнул и вернулся к плитке. – Я ей про великое, а она с кофеваркой угомониться не может!

– Нет, серьезно, – продолжил он, натирая поверхность плиты губкой. – Ты как собирательница обломков Вавилонской башни должна понять.

– Я?! Хочу заметить, что сравнение с чем-то из Вавилона для женщины – не лестно! – возмутилась Шарима.

– Ты же переводчик, – не сразу понял ее отсыл Рон, – я говорю о языках. Вот задумайся, ведь строительство башни, собравшей вместе людей из разных народов, носителей разных языков – ну ладно, по тексту впоследствии, – и культур было стремлением человека к свершениям, к обмену опытом, совместному труду, и к Богу. Разве не это замысел Вавилонской башни? И тем не менее она осуждается. Ты никогда не задумывалась, что исторически и вплоть до сегодняшнего дня большая часть цивилизованного мира живет по канонам, сложившимся среди группы номадов-скотоводов несколько-тысячелетней давности? Ведь истории Ветхого Завета глубже вплетены в нашу культуру, чем может показаться на первый взгляд, и замечу – во многом именно в голове образованного человека. Начиная с нарицательных имен до предметов живописи, скульптуры и литературы. Эти сюжеты прямо-таки наводняют мир культурного человека! Мимо них не пройти при всем желании, и они так рано входят в нашу жизнь, что проскальзывают барьер критического мышления, поскольку уже находятся в нашей памяти до его полноценного формирования. Но если попытаться оценить это с точки зрения здравого современного человека, то неминуем град вопросов и ливень удивления.

– Мне кажется, это просто исторические или околоисторические сюжеты, которые люди превратили в притчи. В зависимости от культурного контекста можно выбрать и других персонажей. Просто Библия стала космополитна. А победитель пишет не только историю, но и делает популярной свою мифологию и литературу. Кстати, благодаря той же Библии у ряда языков появилась письменность, и они дошли до наших дней. Например, готский. Его грамматика известна нам только благодаря переводу Вульфилы – захваченного готами христианина каппадокийца. Впоследствии он активно обращал своих пленителей в христианство, а его перевод Библии на готский является на данный момент самым полным письменным источником этого языка. Как лингвист я не могу не радоваться данному аспекту распространения Библии. Хотя конечно, я вижу, о чем ты. Но что касается притчи о башне, там же вроде про гордыню, нет?

– Наверное, – Рон выжил губку в раковину и принялся за новый заход в приготовлении утреннего напитка.

После завтрака нужно было садиться за работу, и времени на дальнейшие исследования возникновения письменности и притчей семитских народов не было. Ему предстояло изъясняться символикой построений, линий, углов и стандартизованной метрики. Шарима занималась огородом, делая перерыв в перенесении смысла из системы координат одного языка в другой. И теперь уже Рон остался наедине с ноутбуком на носу «Эсмеральды». Любопытно, показалось ему, что рисунок или чертеж не нуждался в переводе, что в большинстве стран давно пользовались одними и теми же обозначениями чисел и, как правило, одной метрической системой (за исключением особо чопорных и ретроградных представителей определенных стран). Люди пришли к необходимости этого. Однако, хотя и был выбран международный лингва франка, не возникло усреднения языков. Не отпала необходимость в изучении языков, в переводчиках и переводах. Рон не сомневался, что на это его супруга заметила бы: «И слава Богу, а не то я осталась бы без работы!» И все же, это показалось Рону любопытным. Почему именно арабские цифры, почему именно десятичная система, и при этом почему, если алфавитная запись языка проще, то в такой огромной и густонаселенной стране, как Китай, например, до сих пор пользовались иероглифами? Значит, не все цивилизационные выборы делались в пользу простоты и удобства использования. И значит, развитие шло не по принципу падающей воды, которая всегда выбирает более короткую дорогу.

И как сосредоточиться на работе после этого?

Прикрыв ноутбук, он стал смотреть на воду. Это успокаивало мысли. Он всегда старался бывать рядом с водоемами, даже когда обитал на земной тверди. Реки, озера, морские пространства… Кого-то вода пугала, или казалась слишком отчужденной, бесчувственной в силу своей величины и протяженности к маленьким человеческим горестям и радостям. Но Рон чувствовал себя спокойнее, его взгляд отдыхал на воде.

Жизнь на лодке требовала постоянного участия. Как свой дом, где нужно вечно что-то чинить, ремонтировать, в отличие от квартиры – все коммуникации тоже были личной ответственностью, только в дополнение к этому их дом мог подтекать не только сверху, но и снизу. Иногда они вставали в маринах, это накладывало дополнительные расходы, зато всегда можно было пополнить запасы воды, очистить туалет и подключиться к электричеству. Впрочем, к автономному режиму Рон тоже подготовил «Эсмеральду». С самого начала работы над проектом он настоял на солнечных батареях на крыше, хотя это сильно покачнуло семейный бюджет. Этой энергии хватало как минимум на отопление душа и зарядку мелкой техники. Холодильник на борт взяли тоже маленький, а часть продуктов хранили в специальных бортовых отсеках, ниже уровня воды, таким образом имевших естественное охлаждение, без затраты энергии. И в конечном итоге, особенно в теплое и солнечное время, можно было совершенно не зависеть от дополнительных источников энергии. К компактной плитке тянулся ус газового баллона. А на крыше располагались баки для сбора дождевой воды. Таким образом оснащенная «Эсмеральда» не нуждалась в регулярном постое в маринах.

Из парника показалась Шарима.

– Все еще зеленые, – недовольно заметила она, имея в виду помидоры.

– Укачивает, наверное, – без тени улыбки заметил Рон.

Шарима хихикнула и, отложив лопатку и маленькие грабельки, подошла к мужу, помещая ладошки ему на плечи.

– Ты что такой смурной последнее время? По работе что-то? – она немного помяла ему основание шеи.

Рон повел головой из стороны в сторону, потягиваясь, помогая супруге расслабить его воротниковую зону.

– Нет, сосредоточиться не могу никак.

– Что за мысли тебе мешают?

– Сны, – ответил Рон.

Шарима удивленно высунулась из-за его плеча и переспросила.

– Да… – протянул Рон, высвобождаясь из цепких лапок жены, – не бери в голову. Спал неважно. Вот и снилась какая-то дребедень.

Но Шарима насторожилась. Ее бабушка всегда трактовала сны. И хотя мама Шаримы в это не верила и учила дочь не обращать внимания на приметы и прочие, по ее мнению, предубеждения, Шарима еще с детства хорошо помнила, как бабушка поговаривала, как ей что-то приснилось и нужно быть осторожнее там-то и там-то. Шарима не особо помнила, сбывались ли эти пророчества, но само отношение ко снам бабушки-оракула хорошо отпечаталось в ее детских воспоминаниях.

– Что тебе снилось?

Рон не хотел говорить, но Шарима настаивала, и он все-таки кратко поделился содержанием обеспокоившего его ночного миража. Супруга слушала внимательно, даже немного напряженно.

– Не знаю, что это значит, – заключила она, когда Рон замолчал, – но мне тоже не нравится этот сон!

– Ладно, – вздохнул Рон и похлопал Шариму нежно по ладошке, – мне все-таки нужно работать.

Одарив мужа еще одним встревоженным взглядом, она удалилась, бурча что-то себе под нос. В каюте молодая женщина бросила недовольный взгляд на новую книгу и со словами «это все из-за этой беллетристики» сунула ее поглубже на полку, чтобы не лезла на глаза. И занялась уборкой. Каждый раз, когда Шарима нервничала, она начинала что-нибудь убирать или мыть. И чем сильнее были ее эмоции, тем интенсивнее, и даже неистовее она начищала попавшуюся под руку поверхность или предмет.