Чтение онлайн

– Завтра государственный праздник, а послезавтра пятнадцатое число седьмого месяца – праздник середины лета. В эти дни запрещается совершать казни. И через три дня тоже государственный праздник. Выходит так, что совершить казнь можно будет только на пятый день.

Все, что мог сделать следователь Хуан, так это продлить Дай Цзуну жизнь еще на несколько дней, но он старался добиться этого в надежде, что за три дня можно будет придумать какой-нибудь лучший выход.

Выслушав Хуана, начальник области согласился с ним.

Спустя пять дней, утром на базарную площадь, где должна была состояться казнь, прислали людей подмести и привести все в порядок. Затем к главным воротам тюрьмы подошли палачи и охрана из местных войск – не менее пятисот человек. В полдень главный надзиратель тюрьмы доложил начальнику области, что все приготовления закончены. Цай Цзю предупредил, что будет лично наблюдать за свершением казни.

Что же касается следователя Хуана, то ему не оставалось ничего другого, как представить начальнику области две дощечки с написанными на них обвинениями, и начальник поставил там одно слово: «Обезглавить». Затем дощечки с приговором были прикреплены к камышовой циновке.

Несмотря на то, что тюремная стража в Цзянчжоу была в самых добрых отношениях с Дай Цзуном и Сун Цзяном, спасти их было невозможно.

Между тем осужденных уже одели соответствующим образом, смочили их волосы клейкой водой, а потом скрутили наподобие рога или клюва гуся и воткнули по бумажному красному цветку. После этого осужденных подвели к алтарю темнолицего бога тюрьмы и здесь подали им по чашке риса – для вечного успокоения и по чашке вина – для прощания навеки.

Когда приговоренные съели рис и выпили вино, их повели от алтаря к повозке. Около семидесяти стражников сопровождали осужденных, когда их выводили за ворота тюрьмы; Сун Цзян шел впереди, а Дай Цзун – позади. Здесь они остановились и только поглядывали друг на друга, не имея возможности обменяться хотя бы одним словом. Сун Цзян переминался с ноги на ногу, а Дай Цзун, опустив голову, тяжело вздыхал.

В это время на улицы города высыпало огромное множество любопытных. Набралось несколько тысяч человек, они стояли вплотную, толкаясь и наседая друг на друга. Осужденных провели на место казни, где их тесным кольцом окружила вооруженная стража. Сун Цзяна поставили лицом к югу, а Дай Цзуна – лицом к северу. Потом их заставили сесть и дожидаться прихода палача, который должен был казнить их после полудня. Столпившиеся вытягивали шеи и подымали головы, чтобы прочесть написанные на дощечках обвинения. Одно гласило:

«Преступник Сун Цзян в городе Цзянчжоу сочинил мятежные стихи и распространил злостные слухи. Он был связан с раз бойниками из Ляншаньбо и вместе с ними готовился поднять мятеж. Согласно закону подлежит смертной казни через обезглавливание».

На другой дощечке было написано:

«Преступник Дай Цзун при помощи поддельного письма пытался освободить Сун Цзяна и связался с разбойниками из Лян-шаньбо, чтобы вместе с ним поднять мятеж. Согласно закону подлежит смертной казни через обезглавливание. Ответственный за свершение казни Цай Цзю, начальник области Цзянчжоу».

В это время сам Цай Цзю подъехал к месту казни и сдерживая своего коня, ожидал доклада.

Но тут в восточном конце площади вдруг появилась группа нищих – заклинателей змей, которые изо всех сил пробивались вперед. Стража не в силах была остановить их.

А пока на одном конце площади происходила эта свалка, с западной стороны подошли продавцы лекарств, вооруженные палицами, и также неудержимо устремились вперед. Напрасно стража кричала им:

– Да что же вы, дурачье безголовое, не понимаете, куда лезете?

– Сами-то вы дурни бестолковые, деревенщина! – отвечали из толпы вооруженные палицами продавцы лекарств. – Мы-то в каких только городах не побывали, где нас только не носило. И казни мы видели в разных местах! Даже когда сам император в столице казнил людей, и то пускали народ посмотреть. А вы в своей дыре казните каких-то двух человек и думаете, что потрясаете всю Поднебесную! Что за беда, если мы проберемся вперед и посмотрим на эту казнь?

Перебранка не утихала, и начальник Цай закричал:

– Не пускать их! Отогнать назад!

Шум не прекращался, а с южной стороны вдруг показались носильщики с грузом, которые в свою очередь стали проталкиваться вперед.

– Сейчас здесь будет совершена казнь! – закричала стража. – Куда же вы лезете со своей кладью?

– Да как вы смеете задерживать нас? – отвечали те. – Мы несем груз для самого начальника области!

– Сегодня вы все равно должны пройти другой дорогой!

Тогда носильщики опустили свой груз на землю и, взяв в руки коромысла, принялись молча осматриваться по сторонам. А в это время с северной стороны подошли торговцы с двумя повозками и стали силой прокладывать себе дорогу к месту казни.

– Эй вы, куда лезете? – кричала им стража.

– Идем своей дорогой, – отвечали торговцы. – Пропустите нас!

– Как же мы можем пропустить вас? – возмутились стражники, – ведь сейчас здесь будет совершаться казнь! Идите другой дорогой.

– Здорово придумали, – даже рассмеялись торговцы. – Мы идем из столицы и никаких ваших захолустных дорог не знаем. Нам надо тут пройти!

Стража не могла, конечно, этого разрешить и преградила путь. Тогда торговцы тесно сбились в кучу и стояли, не двигаясь с места.

Таким образом базарная площадь со всех четырех сторон оказалась окруженной людьми, старавшимися прорваться к месту казни. Даже сам начальник области ничего не мог поделать с ними. А торговцы между тем взобрались на свои повозки и, устроившись там, стали смотреть, что происходит в центре площади.

Спустя некоторое время народ расступился, и вперед вышел глашатай, который крикнул:

– Время – третья четверть пополудни!

– Казнить преступников! – отдал приказ главный наблюдающий. – По окончании доложить мне!

Палачи с двух сторон подошли к приговоренным и сняли с них канги, а те палачи, которые должны были совершить казнь, держали наготове свои секиры.

Но рассказ ведется медленнее, чем развертывались события.

Как только торговцы, стоявшие на повозках, услышали: «Казнить!» – один из них выхватил из-за пазухи небольшой гонг и с силой ударил в него несколько раз. И в тот же миг все кругом пришло в движение. Надо сказать, что на базарной площади была чайная с нижним и верхним помещениями, и вот вдруг наверху показался огромный, похожий на тигра, черный человек. На нем не было никакой одежды, в каждой руке он держал по топору. Испустив рычание, подобное раскату грома, удалец прыгнул прямо вниз и, взмахнув своими топорами, положил на месте двух палачей и тут же бросился на начальника области.