Чтение онлайн

Он обещал выследить меня и забрать, как приз, и теперь он здесь, в моем городе. Жертвует деньги клинике моей соседки по комнате.

Так вот что происходит?

После стольких лет он наконец здесь, готовый сдержать свое слово?

Что-то во мне - страх, возбуждение, я не уверена - пробуждается к жизни и...

— Поппи!

Голос Луэнн, полный неподдельного ужаса, эхом разносится по квартире, и я останавливаюсь только для того, чтобы схватить то, что спрятано у меня под матрасом, прежде чем врываюсь в дверь своей спальни.

— Луэнн! Что случилось? Что происходит?

Я не уверена, что ожидаю найти - злоумышленников, совершающих набег на наши шкафы в поисках упаковки чая Lipton, срок годности которой истек в 1999 году? Луэнн подавилась черной жижей, которая вытекла из нашей экономной кофеварки?

Но когда я врываюсь на кухню, там нет ни незваных гостей, ни неотложной медицинской помощи - только моя лучшая подруга стоит неподвижно, крепко сжимая в руках сложенное письмо.

— Луэнн? — Я резко останавливаюсь, и она смотрит на меня широко раскрытыми от паники глазами. — Что это?

Не говоря ни слова, она протягивает письмо, но не раньше, чем ее взгляд падает на оружие в моей правой руке.

— Поппи, откуда у тебя молоток? — Она настороженно смотрит на меня.

— Ты кричала, — пожимаю я плечами. Я откладываю инструмент и беру письмо, от страха у меня сразу скручивает живот, когда я замечаю имя, небрежно нацарапанное внизу.

Черт.

Сообщение от нашего домовладельца Йоши, которое не написано заглавными буквами?

Это не может быть хорошей новостью.

Я быстро просматриваю бумаги, пропуская все юридические тонкости, которые Йоши определенно не писал, и сразу к концу, который...

— Нет, — в ужасе выдыхаю я. — Нет. Он не может этого сделать.

Выражение лица Луэнн отражает тревогу на моем.

— Правда?

Я смотрю на бумагу, как будто цифры могут перестроиться в более приемлемую цифру, но нули не сдвигаются с места.

Я ожидала небольшого повышения - от двух до пяти процентов; именно на столько Йоши обычно повышает нашу арендную плату при продлении аренды.

Раздражает, но определенно не стоит того, чтобы искать новое жилье, бороться за остатки нашего страхового депозита и иметь дело с другим арендодателем, который может быть еще более колючим, чем Йоши.

Но это...

— Шесть тысяч долларов, — я задыхаюсь от цифры. — Он пытается удвоить нашу арендную плату.

— Меня тошнит от одного взгляда на это, — бормочет она.

— Шесть тысяч долларов, — повторяю я. Теперь мое неверие уступает место гневу. — Для этой квартиры? У нас даже нет посудомоечной машины! Наш холодильник не работает… — Я дико указываю на гостиную. Сейчас, как никогда, кажется, самое подходящее время подсчитать все сломанные вещи в нашей квартире. — Шкафы закрываются неправильно, у нас низкий напор воды ...

— У нас самые тонкие стены, известные человечеству, — добавляет Луэнн. — Здесь нет лифта.

Я киваю в знак согласия, вспоминая все те случаи, когда мне приходилось таскать продукты на четыре лестничных пролета, и еще больший гнев наполняет мои вены.

Этот жадный, самодовольный засранец...

В течение многих лет мы платили почти три тысячи за потрескавшиеся столешницы из пластика, неисправный термостат, а совсем недавно даже подвергались риску пищевого отравления - и все это ради удовольствия жить на Манхэттене.

Но это...

— ...это не может быть законно, — говорю я.

Луэнн согласно кивает головой.

— Я собираюсь написать Джо. Посмотрим, что он скажет по этому поводу, и... Вау, Поппи, что ты задумала?

— Ты поговори с Джо, а я поговорю с Йоши, — мрачно говорю я. Если он собирается испортить мне утро понедельника, то я собираюсь отплатить ему тем же.

Я уже включила его контакт в свой телефон, когда она вмешивается, кладя руку мне на запястье.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

Для человека, столь прямолинейного по отношению к людям, которые ей небезразличны, Луэнн на удивление неконфликтна со всеми остальными.

— Это письмо нам ни о чем не говорит, — говорю я. — И я хочу знать, почему Йоши внезапно проснулся и решил, что хотел бы потерять некоторых из своих лучших арендаторов.

— Может быть, нам стоит сначала подождать и послушать, что скажет Джо, — возражает она. — Если ты разозлишь Йоши, у него будет еще больше причин избавиться от нас.

Она не совсем неправа, но во мне слишком много гнева, пульсирующего в моих венах, чтобы обращать на это внимание.

— Я буду милой, — говорю я, прежде чем набрать номер.

Телефон звонит один, два, три раза, и я бормочу:

— Тебе лучше взять трубку, придурок, Йоши, привет! Это Поппи. Из квартиры 408 на Монро-стрит.

Его грубый голос потрескивает в трубке.

— 408. Верно. Художница-подражатель и ветеринар. Чего ты хочешь, детка?

Я игнорирую реплику.

— Ну, сегодня утром мы получили продление аренды, и мы в замешательстве по поводу увеличения цены.

— В замешательстве? С чего? — Его голос звучит странно равнодушно для человека, который пытается выставить нас из нашего дома.

Луэнн, должно быть, видит ярость, зарождающуюся на моем лице, потому что она имитирует глубокие вдохи со всем энтузиазмом инструктора по йоге.

Я следую ее совету, вдыхая и выдыхая, пока не убеждаюсь, что не собираюсь угрожать Йоши убийством.

— Ну, шесть тысяч в месяц кажется немного смешным для квартиры, в которой даже нет работающего холодильника.

— Этот холодильник работал просто отлично, когда я устанавливал его пару лет назад, — парирует он. — Он был совершенно новым. Я с радостью заменю его, но это будет за счет твоего страхового депозита, малыш.

Я стискиваю зубы.

Притворные глубокие вдохи Луэнн становятся все более неистовыми.

— Нам не нужно, чтобы ты заменял холодильник прямо сейчас, — говорю я, и каждое слово вырывается сквозь стиснутые зубы. — Мы довольствуемся тем, что ты не удваиваешь нашу арендную плату.