Чтение онлайн

Для Альки это стало неприятным сюрпризом, и она растерянно хлопает глазами:

— Вы же шутите сейчас, да?

— Конечно, шутим, — подтвердил я. — Не бери в голову, всё будет хорошо.

И мысленно добавил: «Только не скоро и не с нами». Чтобы не совсем уж соврать.

— Ну что, всё ещё хотите посмотреть на силовую оболочку? — спросила Калидия.

— Конечно, хотим, — ответил я.

— Тогда идите за мной.

Глава 8. Экзосимбионт

— Это питательно-очищающий раствор, — объясняет Калидия. — В нём оболочки хранятся, когда не надеты.

Вертикальный стеклянный цилиндр высотой метра два заполнен зеленоватой плотной жидкостью. Оболочка висит вертикально, как будто сброшенная чёрная кожа странного чудовища. Широко расставленные круглые глаза не светятся и выглядят слепыми, но мне почему-то кажется, что эта штука всё равно за нами подглядывает.

— Рассказывают, что раньше их хранили в бочках со свежей кровью, — сообщила познавательный факт Калидия. — Потом придумали искусственный заменитель. Пока она на мне, питается мной. Немного крови, немного энергии, влага телесных выделений — всё идёт в дело. Очень долго носить оболочку нельзя, наступает истощение. В легендах есть такой герой — Милизан, — который бился целый день, отбивая атаку каких-то врагов, а когда всех победил, то из оболочки выпал высохший до костей труп. Он так и хранится в святилище владетелей в стеклянном саркофаге. Выглядит — просто жуть. Кстати, он наш предок, мой отец — из прямой линии наследования, раньше он был бы королём.

— А теперь?

— Сейчас у нас конкурентная система управления. Фракции, выборы, интриги. Отец говорит, что абсолютизм обходился дешевле, но правящий дом слишком расслабился без борьбы за власть. Теперь постоянно в тонусе.

— Она, наверное, такая мягкая… — задумчиво сказала Алиана, прилипнув носом к стеклу и рассматривая бархатистую, состоящую из мельчайших тонких волосков внутреннюю поверхность оболочки.

— Когда надеваешь, ощущение такое, как будто тебя кинули в охлаждённое до абсолютного нуля битое стекло, — ответила мрачно Калидия. — Но это быстро проходит. Потом её просто не чувствуешь. Чувствуешь только себя — сильную, гибкую, быструю и неуязвимую.

— Не такую уж и неуязвимую, — напомнил я. — Уверен, во времена мечей и луков оболочки были уберплюшкой, но сейчас я бы поставил на гранатомёт.

— Она какая-то… жадная, — внезапно сказала Алиана, отстраняясь от стекла. — Как будто хочет проглотить меня. Втянуть и переварить внутри.

— Некоторые из-за этого не проходят испытание на совместимость, — добавила Калидия. — Фобия, не могут заставить себя надеть оболочку. Именно как ты сказала — им кажется, что она их съест. Заставлять бесполезно — оболочка с такими не сливается, а вот погибнуть в процессе они могут.

— И как с ними поступают? — поинтересовался я.

— Удаляют от семьи.

— Как твою маму? — спросила Алька.

— Да. Насмотрелись?

— А ты её разве не наденешь? — просительно сказала моя ассистентка.

— Не сегодня. Может быть, потом.

— Почему?

— Мне может снова захотеться вас убить. Когда на тебе оболочка, такие решения кажутся… Приемлемыми.

— Она любит кровь, да? — кивнул я понимающе.

— У нас принято говорить, что она пробуждает инстинкты владетелей, — ответила Калидия. — Или что в ней сохраняется воинственный дух великих предков, которые носили её до меня. Но мне иногда кажется, что у оболочки есть нечто вроде собственной воли.

— Может быть, бочки со свежей кровью нравились им больше этой синтетики, — предположил я. — Не зря в традициях владетелей упор на всё натуральное.

— Пойдёмте отсюда, — сказала Алька, поёжившись, — что-то мне не по себе стало.

***

— Можно посмотреть? — Калидия потянулась к моему скетчбуку.

Я как раз наношу последние карандашные штрихи. Карандаш или уголь. Лёгкий штрих, набросок, намёк, недоговорённость силуэта, который однажды станет другим. Это только первые кадры моего мультфильма. Мультика о превращении красавицы в… Хрен его знает, во что именно. Но красавицы больше не будет, только референс.

— Конечно, можно, — передаю ей блокнот.

Она долго рассматривает набросок.

— Похожа… Наверное. Но не очень.

— Так и должно быть. Это скорее процесс, чем этап.

Она принялась листать дальше, проглядывая штриховые портреты пациенток, скетчи городских пейзажей и эскизы интерьеров. Иногда я рисую и просто так, да.

— Эти девушки… Вы их тоже?..

— Всего лишь лёгкая косметология. Не везде принято закрывать лица масками.

— Это ваша ассистентка? — долистала до наброска времён Алианиных прыщей. Кажется, что это было годы назад, а ведь времени всего ничего прошло.

— До того, как стать ассистенткой, она была пациенткой.

Алиана ушла к себе в комнату и не слышит, иначе краснела бы сейчас.

— Нарисовано… С чувством, — внимательно рассматривает рисунок Калидия.

— Просто удачный черновик. Между нами нет отношений.

— Мне кажется, она к вам не вполне равнодушна.

— Побочный эффект… лечения. Иногда возникает нечто вроде импринтинга. Некая сложного рода связь, ложное ощущение близости. Это проходит.

— У меня тоже будет? — улыбнулась девушка.

— Не думаю. Но, может быть, тебе сложнее будет меня зарезать.

— Я же сказала, что передумала.

— Отец может поручить тебе нашу ликвидацию, оболочка добавит свою жажду крови, и вот уже наши головы отдельно от тел.

— Не надо так говорить, — помрачнела она, — потому что это и правда может случиться.

— Тогда постарайся ко мне не привязываться.

— Вот ещё. И не думала. На сегодня всё?

— Пожалуй. Пойду в свою комнату. До завтра.

***

В комнате на моей шее повисла Змеямба.

— Сюрприз!

— Зме, как ты…

— Разговоры потом. Эта дверь запирается? К чёрту, подопри стулом!

Потом мы лежим рядом, восстанавливая дыхание, я рассеянно глажу её грудь, отмечая, что не зря в прошлый раз делал наброски. Пара кадров простенького мультика «Отличные сиськи для твоего возраста». Как там выразился циничный Слон? «Скрутить пробег»? Да, это я могу. Это мир от меня стерпит. Не радикально, но чуточку здесь, чуточку там, капельку внимания животу, немножечко — бёдрам, совсем чуть-чуть — ягодицам. Шея и руки всё равно выдадут, но с ними сложнее, их видят все. Визуально помолодевшая Змеямба — это дорогой референс. А сиськи она, при всей лёгкости отношения к сексу, показывает не каждому встречному. Тем более, что у неё, судя по всему, давно никого не было.

Чем мне нравится Змейса — её можно прямо об этом спросить.

— Угадал, — улыбнулась она в ответ, — чуть паутина промеж ног не завелась. Новый состав для меня слишком молод, точнее, я для них старуха. А нас, первых, почти и не осталось. Не со Слоном же спать? Он мужик ещё бодрый, но как-то, не знаю, помутнел, что ли. Ну и вообще, такой стал командир-командир, ать-два, руки по швам, ноги раздвинь. Скучно.

Змеямба тихо засмеялась и прижалась ко мне плотнее.

— Гай совсем сдал, — продолжила она. — Ходит вечно унылый, бормочет о том, что нонеча, мол, не то что давеча, как будто ему сто лет, хотя он не старше нас с тобой. Пыталась его утешить в постели, так он за минуту кончил и час за это извинялся. Можно подумать, я от него невесть каких подвигов ждала. Джабба и раньше меня не особо привечала, а теперь вообще смотрит как на говно. Чем она толще, тем злее. Мартых, сам знаешь, не по тому полу — на молодое пополнение слюной капает. Однажды вообразил, что нашёл взаимность, но ошибся и огрёб по морде. Обидок было! Карабас стал сильно бухать. У пьяного у него не стоит, а трезвый он думает только, как бы так выпить, чтобы командир не спалил. Слон обещал его выгнать к чертям, но пока тянет, жалеет. Все-таки первый состав, столько лет вместе. У Безмена с виду всё нормально, но на деле кукуха давно улетела, я-то знаю. То требовал, чтобы я его била, то просил придушить. Я не против иногда поиграть в игры, но у него как-то совсем всё серьезно, до жути. С Мегерой мы иногда друг дружку утешаем, но она в последнее время бешеная стала. То ругается, то рыдает. Спрашиваю: «Что с тобой, Мег?», — а она: «На что мы свою жизнь просрали, Змейса»? Стареет, что ли. В общем, Докушка, хорошо, что ты вернулся.