Чтение онлайн

Я, конечно, знаю, что оборотни по-другому относятся к обнажённому телу, в смысле не стесняются, но этот гадёныш мог бы и снаружи раздеться! Теперь сиди и красней. Ладно, хоть согрелась немного. Я подошла к двери и с трудом вставила тяжёлый засов в паз. Фух, чуть не надорвалась.

Сидеть было холодно, я решила пройтись по маленькому зимовью, восемь шагов туда, восемь обратно, поприседала, поделала махи ногами, немного разогнала кровь.

Я уже два раза подбросила дрова, примитивная печка плохо держала тепло.

Где же Глеб? Есть так хочется. Снаружи послышался хруст снега.

– Регина, открой.

Наконец-то! Я, пыхтя, отодвинула засов и открыла дверь. Совсем забыла, что Глеб без одежды, быстро отвернулась. Он хмыкнул и пошел одеваться.

Глеб принёс молодого кабанчика, я увидела его, выглянув за дверь, Глеб оставил его на огромном пне, стоящем возле избушки. Я не стала выходить, боясь, что меня стошнит от запаха крови.

Тут я заметила, что у Глеба волосы мокрые.

– Почему у тебя волосы мокрые?

– Мылся.

– Что? Где?

– В реке, ясен пень.

Я содрогнулась. А он достал откуда-то нож (или с собой был?), вышел на улицу, отрезал небольшой кусок от туши, велел мне набрать снега в котелок, я сделала.

– А зачем нам целый кабан? Можно было зайчика...

– Сама ты зайчик, - он внезапно улыбнулся, забрал у меня кастрюлю.
– Я много ем. Ещё тебя приходиться на руках таскать, - он установил котелок в специальной выемке на печке, бросил в него нарезанное мясо, соли и каких-то травок.

– А-а, так трансформация отнимает много сил, - поняла я.

– Ты сколько с Астахом живёшь? Вон даже ребёнка от него ждёшь, а таких простых вещей не знаешь.

– Он при мне редко перекидывается, - надулась я.

– Я бы на его месте тоже. Потому что волк - это тебе не плюшевый медвежонок, его нельзя тискать.

– Но он пушистый!

Глеб закатил глаза.

– А за пушистого тебе могут и руку откусить, - он смачно потянулся и лёг на деревянный настил, заменяющий здесь кровать.
– Ты присматривай за супом, я спать.

Он положил руку запястьем вверх на лоб, чтобы защитить глаза от света огня и, кажется, уснул.

Суп варился и варился, я потыкала мясо имевшейся тут же вилкой, мне показалось оно ещё сырым. Сколько можно ждать? Я присела на импровизированную кровать рядом с Глебом и незаметно уснула.

Глава 22 Катастрофа

Я проснулась от того, что меня целовал мой Астах. Только он может быть таким нежным и горячим одновременно. Моё сердце радостно затрепетало, и я ответила на поцелуй со всевозможной страстью, пытаясь вложить в него все те чувства, которые переполняли меня.

Мой любимый Астах. Его горячая рука заползла мне сначала под куртку, а потом и под рубашку, и наконец, добралась до моей груди. О, как я скучала по его прикосновениям! Мои руки стали шарить по его телу, заползая под тонкую футболку и пытаясь расстегнуть ремень на его брюках.

Руки Астаха избавили меня от куртки и рубашки. Стало прохладно, но любимый был рядом, такой пышущий жаром. Его поцелуи от шеи спустились вниз, слегка задержались на пупке и остановились на границе трусиков.

– Почему ты остановился?
– спросила шёпотом я.

– Там кто-то ходит, - ответил Астах голосом Глеба. Меня как холодной водой облили. Что творю?!

– Пойду, проверю, - он мягко поднялся.
– А ты оденься. И не напридумывай себе лишнего: спросонья я перепутал тебя с Элькой.

Мне почему-то стало обидно до слёз, и я сказала:

– Я тоже думала, что ты Астах.

Парень ничего не ответил и бесшумно выскользнул за дверь. А я судорожно пыталась в темноте отыскать свою рубашку, огонь почти погас, стало заметно холоднее. Как я умудрилась уснуть рядом с Глебом?

Скрипнула, открываясь, дверь, вернулся Глеб, напустив холоду.

– Кто там был?
– спросила я, дрожащими руками застёгивая пуговицы на рубашке до самого горла.

– Да лисы. Почуяли кровь, прибежали в поиске, чего бы пожрать, - ему надоело смотреть на мои тщетные попытки застегнуть мелкие пуговицы трясущимися руками.

Он присел передо мной на корточки, расстегнул последние пять пуговиц. Я напряглась, поймала его руки своими, пытаясь отвести в сторону.

– Да погоди ты. Ты просто неправильно их застегнула, - и он сноровисто завершил начатое.
– Вот так. И одевайся быстрее, а то больше я тебя греть не буду, - он хмыкнул.
– Спать будем раздельно.

Я согласно кивнула, надоело искушать судьбу. Он подал мне куртку, которая оказалась лежащей на полу, сначала прогрев её возле печки.

– Ты не нервничай сильно, если что Астах будет разбираться только со мной, а тебе даже слова не скажет. Обозлится, да, но потом простит. Волк не может долго злиться на свою волчицу.

Утешил, блин. Что мне там Эмма говорила на счёт того, что я стравливаю двух сильных волков? Я ещё тогда так возмутилась. А теперь что делаю? На душе стало муторно.

– Глеб, что с нами?
– спросила грустно я.

Он в это время подбрасывал дрова в печку, и огонь красиво играл на его золотистой коже.

– Ты же сама сказала, что Астаха давно не видела, - ответил спокойно. Нашёл футболку, одел.
– Пытаешься его заменить мной. Вот и всё. Не переживай ты так, - добавил он, видя, как я расстроилась.
– Лучше иди, поешь. Бульон, конечно, выкипел, но мясо есть можно.

– А ты?
– спросила я, подсаживаясь ближе к печке и импровизированному столу.

– Я уже поел, - он вручил мне кастрюльку с вилкой и вышел.

Я думала, у меня не будет аппетита после всех потрясений, но откусив первый кусочек мяса, я поняла, насколько голодна. Сама не заметила, как умяла всё, что было. С сожалением посмотрела на пустое дно кастрюльки. Глебу даже попробовать не оставила.

Я приоткрыла дверь и в образовавшуюся щёлку негромко позвала парня. На улице стояла ясная морозная ночь. В тёмном небе перемигивались звёздочки. Послышался хруст мёрзлой травы под ногами припорошенной снегом.