Чтение онлайн

— Ладно тебе, успокойся. Потерпишь ради общего блага. Будешь смирно сидеть у дверей и грызть любого, кто осмелится приблизиться к комнате, — строгим голосом одёрнула собаку Регина.

Лоренцо замолк и только изредка шумно вздыхал, выражая своё недовольство.

Регина закрыла лицо капюшоном и собралась уже постучаться в дом, когда сообразила, что прячься-не прячься, а по Лоренцо её вычислят в два счёта, слишком уж знаменита была их пара в Париже. Поразмыслив какие-то секунды, графиня подол плаща:

— Лоренцо, быстро полезай мне под плащ! Ты же любишь путаться под ногами, вот тебе случай и представился.

Пёс внимательно посмотрел на хозяйку снизу вверх, не сразу поняв, что от него требуется: задевать роскошные одежды хозяйки было строжайше запрещено!

— Ну, что уставился? Лезь под плащ да смотри, иди осторожней, меня не столкни своей тушей!

Лоренцо послушно забрался под тяжёлую ткань, вплотную прижался к ногам госпожи. Регина расправила складки плаща, критически оглядела себя: в полумраке почти ничего не было заметно.

— Ладно, пошли, Лоренцо. И веди себя тише воды ниже травы!

Регина несколько раз ударила деревянным молоточком, висевшим на цепи, по дверям. Наконец, зарешеченное окошечко прямо перед её лицом отворилось и низкий глухой голос неопределённого пола весьма нелюбезно спросил:

— Кого ещё черти носят?

— К господину де Вивре.

В руке графини блеснул золотой и дверь мгновенно отворилась. Хозяйка склонилась в почтительном поклоне, не забыв, однако, изъять монету и бросить в вырез платья с такой виртуозной быстротой, что сразу наводила на мысль о частоте оказываемых платных услуг разного рода. Регина мельком окинула взглядом помещение и осталась довольна: свечи, горевшие в коридоре у лестницы были хорошего качества, не чадили и не пахли прогорклым жиром, перила лестницы, поверхность мебели и пол поблёскивали в неярком пламени свечей, словно говоря об успешной борьбе с пылью и неопрятностью жильцов, да и сама хозяйка хоть и отличалась мужеподобной внешностью, одета была, однако, достаточно модно и отнюдь не безвкусно. Входя в дом, Регина едва не запнулась за Лоренцо, но умный пёс ни звуком не выдал себя.

Осторожно, стараясь больше не запинаться за мощную собаку, графиня прошла вдоль по коридору, поднялась по лестнице на второй этаж и трижды постучала. Дверь мгновенно распахнулась, чья-то рука резко потянула её внутрь, но поскольку под плащом прятался Лоренцо, то, само собой, Регина за него запнулась, упала прямо в объятья Шарля, тот, в свою очередь, не удержал равновесия, и вся троица шумно вкатилась кубарем через порог прямо на середину комнаты.

Шарль неудачно приложился затылком об пол и теперь изображал тяжело раненного и громко стонал, поглядывая снизу вверх на лежащую на нём Регину, однако же выпускать её ни в какую не хотел. Графиня чертыхалась, хохотала и безуспешно пыталась освободить недовольно ворчавшего пса, окончательно запутавшегося в складках плаща.

— Герцог, ну, довольно уже. Отпустите меня, наконец, не то Лоренцо оставит вас инвалидом, — нежно проворковала Регина в ухо Майенну.

Услышав имя Лоренцо, герцог припомнил всех чертей по именам, выпустил Регину из своих объятий и вместе с ней вытащил из-под плаща собаку.

— Какого черта вы притащили за собой этого людоеда?! — завопил герцог, едва успев отдернуть руку от хорошо знакомых челюстей Лоренцо.

— По-вашему, я должна была идти сюда без сопровождения? Вы в своём уме, Шарль? Так-то вы дорожите моей жизнью и честью?

— Не меньше, чем вы с герцогиней Монпасье — моей головой, постоянно впутывая меня в свои авантюры.

По капризному тону Шарля Регина поняла, что Катрин практически провалила их план, не сумев уговорить брата помочь им в весьма щекотливом и не очень благородном деле. Что ж, графиня это предполагала, а потому пришла на свидание с Шарлем во всеоружии.

— Лоренцо, выйди за дверь и сторожи, — негромко приказала она и пёс, с обожанием лизнув руку госпожи, бесшумной тенью выскользнул из комнаты.

Майенн восхищенно присвистнул и пошёл затворять дверь.

— Запирать нет никакой нужды — Лоренцо надёжнее любых замков, — остановил руку герцога исполненный неги голос женщины.

И столько было в этом голосе страсти и обещаний, столько желания и призыва, что оглушённый мужчина помедлил, прежде чем оглянуться.

А когда оглянулся — забыл, на каком свете находится.

Посреди комнаты, облитая дрожащим золотом свечи, стояла обнажённая Богиня. Рафаэлева мадонна, сошедшая со стены итальянского собора и случайно забывшая на фреске свою одежду. Тяжёлый меховой плащ лежал у её ног переливающимися тёмными волнами. На обнажённой груди таинственно мерцало роскошное ожерелье из крупного розового жемчуга. Бесценные жемчужины в несколько рядов обвивались вокруг нежной шеи, свешивались матово поблёскивающей завесой на грудь. И больше на графине не было ничего. Только её ослепительная, легендарная красота.

Легко переступив через складки плаща, она подошла к Шарлю. Положила тонкие, неуловимо пахнущие чем-то пряным, волнующим, руки ему на плечи. Коснулась губами его шеи, мочки уха, виска, ресниц. Герцог сомкнул её в своих объятьях, зарылся лицом в густые шёлковые волосы и стоял так несколько долгих мгновений, не выпуская женщину из своих рук, боясь оторваться от её тела хоть на миг. А потом подхватил её на руки и отнёс на постель.

Когда бездонное чёрное небо за окном стало свинцово-серым и бледное, словно после долгой болезни, солнце выползло из-за высоких башен города, уставшая, с ярко полыхающим лихорадочным румянцем на лице Регина обвилась плющом вокруг разгорячённого тела герцога, прильнула к нему, как ласковая кошка, и, легонько царапнув его плечо, соблазнительным шёпотом спросила:

— Шарль, так вы согласны помочь нам с Катрин?

Герцог одним рывком затянул любовницу на себя и, глядя снизу вверх в её прозрачные, обведённые тёмными кругами после бессонной ночи глаза, улыбнулся:

— Моя прекрасная графиня, вы божественная любовница и восхитительная женщина и дорого бы я дал за то, чтобы посмотреть на того мужчину, который сможет отказать вам, находясь в таком положении, в котором сейчас нахожусь я. Не каждая красавица во Франции способна удивить меня в постели. Вам это удалось. И ради того, чтобы повторилось безумство прошедшей ночи, я согласен на любой ваш каприз, даже если мне придётся продать душу дьяволу или стать подданным английской королевы. Бог мой, как должен быть счастлив мужчина, которого вы любите! И как я ему завидую!

— Напрасно, — шалые глаза Регины подёрнулись задумчивой пеленой, — вам повезло гораздо больше, чем тому, кого я люблю. Любовь моя больше ранит и приносит бед, чем радует. А вы, герцог, мне нравитесь. Очень-очень нравитесь. Я в вас почти влюблена.

— Поистине, правы придворные рифмоплёты, величающие вас богиней! За ту плату, что вы мне сегодня предоставили, я готов стать вашим рабом. Надеюсь, вы позволите мне ещё раз доказать свою готовность?

Тихий, лукавый смех и жадный поцелуй был ему ответом.

Наконец, утомлённая его доказательствами, Регина сладко уснула, уютно свернувшись клубочком подле его большого, мягкого тела. Шарль вскоре последовал её примеру. Их разбудило в полдень громкое царапанье в дверь и скулёж Лоренцо, который проголодался и был весьма обижен тем, что о нём забыли.

Регина покинула их любовное гнёздышко первой. По дороге она завернула к герцогине Монпасье и вышла от неё через полчаса, с небольшим свёртком в руках. Когда она уже сворачивала на улицу Монторгей, к дому Гизов подошёл Шарль Майенн. Он задержался у сестры гораздо дольше, чем графиня, и вышел оттуда не в самом радужном настроении. На его холёном породистом лице бушевала целая буря эмоций и торговец вафлями, не вовремя подвернувшийся ему под руку, от его удара вылетел на середину улицу, уронив весь свой товар на радость набежавших сорванцов.