Чтение онлайн

Он вернулся в зрительный зал, когда тощие, полуголодные, с синей пупырчатой кожей «балерины» исполняли «Танец маленьких лебедей».

По окончании спортивных выступлений участники концерта переодевались в костюмерной.

— Папа завтра уезжает, — грустно вспомнил рыжий.

— А мы даже проводить не сможем, — вздохнул художник Иванов.

— Это кто не сможет? — вскинулся Рыжий. — Я все равно пойду.

— Не пустят. Двери запрут.

— А окна на что?

— И я пойду! — воскликнул Иванов.

— И я!.. И я!.. И я!.. — подхватили другие ребята.

Показалась голова воспитателя.

— Товарищи артисты! Прошу в каптерку. Валенки привезли.

В каптерке шла раздача валенок. Ребята вне себя от счастья. Ведь это не просто теплые обутки, это улица, воля, снег, катание с крутых волжских берегов на лыжах и санках, это новая, прекрасная жизнь. И рыжий паренек с нежностью прижимал к себе ужасные, волохатые, немыслимого цвета валенки и не мог ими налюбоваться.

— Хорошие валеночки! — почти пел он и — деревенское дитя — добросовестно добавлял: — Но плохие!..

На перроне Самарского вокзала фотограф, сделав плавное движение рукой, державшей черный колпачок объектива, запечатлел Нексе в окружении шестидесяти пяти детдомовских детей. В вязаных шапочках и таких же рукавичках, в крепко подшитых валенках ребята выглядели почти нарядно, несмотря на плохонькие пальтишки.

— До свидания, ребята! — сказал Нексе. — Я очень вас полюбил.

— До свидания, папа! — прозвучало в ответ.

— Я пришлю вам фотографии моих детей, которые стали вашими братьями и сестрами. До свидания!

— Товарищ Нексе, разрешите?.. — и директор детдома торжественно вручил Нексе удостоверение почетного члена Самарского городского Совета.

— Спасибо! — растроганно сказал Нексе. — Я считаю Россию своей Родиной. У пролетариата нет другой Родины, кроме революции. Поэтому вы избрали не иностранца в городской Совет, а сына русской революции. Это наша общая Родина…

Поезд тронулся. Нексе стоял в тамбуре без шапки и махал рукой.

Внезапно рыжий сорвался с места и кинулся следом за поездом. Влюбленный взгляд зеленых ежиных глаз прикован к Нексе. Срез платформы оборвал его бег. И эту маленькую фигурку навсегда унес в своем сердце старый писатель…

На стенном календаре дата: 26 июня 1923 года. Маргрете в кухне пересчитывала восковые свечки, которым предстоит загореться на праздничном пироге.

— …пятьдесят три, пятьдесят четыре!..

— А почему столько свечек, мама? — спросила ее младшая дочь.

— Потому что папе исполнилось пятьдесят четыре года.

— А это много?

— Для кого как. Для папы совсем немного.

Послышался звонок. Маргрете пошла открывать и возле калитки столкнулась с непривычно элегантным мужем.

— Опять поздравление, — сказала она.

Вместе с письмом почтальон вручил им большой, тяжелый ящик.

— И подарок! — восхищена Маргрете.

— Да еще какой! — подхватил Нексе, заглянувший в письмо. — Ну и молодчина Иоганнес Бехер! Прислал моим ребятам двенадцать кило шоколада.

— Зачем так много? — ужаснулась Маргрете.

— Ты не поняла, — Нексе внимательно посмотрел на жену. — Это тем ребятам.

— А, прости, милый, я все никак не привыкну, что у нас теперь семьдесят детей.

— А пора бы, — вскользь заметил Нексе. — Ну, мы идем прогуляться. Сторм!.. — позвал он сына.

— Не опаздывайте к завтраку, — Маргрете нежно поцеловала мужа…

Нексе и Сторм вышли на улицу. Чудесный летний день, зелень полей, легкие кучевые облака в небе, красные датские коровы пощипывали свежую траву.

Перейдя железнодорожное полотно, отец и сын двинулись дальше мимо маленьких уютных домиков и киосков с мороженым. Конечно, Сторм получил стаканчик ванильного.

Они вышли на улицу Страндвейн. Здесь много гуляющих. Движение по раннему часу небольшое, ничто не мешает насладиться прекрасным солнечным утром.

Они поравнялись с книжной лавкой, и Нексе не отказал себе в удовольствии заглянуть туда.

— Ого! — сказал он знакомому продавцу, глянув на полки. — А вот и моя «Дитте». Знаете, милый Херлев, только у вас не распродан четвертый том.

— Никто не берет, — тихо ответил продавец.

— А почему же в других магазинах я не вижу этого тома?

— Его просто убрали с полок.

— Неужели читатели пали духом перед четвертым томом? — чуть напряженно улыбнулся Нексе. — А ведь их ждет еще пятый!.. Но без шуток, Херлев, что случилось с покупателями? Ведь первые три тома были расхвачены мгновенно.

— Это было до вашей поездки в Россию. Вернее, до появления ваших русофильских статей. Читатели отвернулись от вас, Нексе.

— Я не верю. Каждому позволено иметь свое мнение. Я был в России и пишу о том, что видел собственными глазами. Признайтесь, Херлев, что это ваши выдумки. Просто вы не умеете торговать.

— А это вы видели? — Херлев вытащил из-под прилавка какой-то листок.

— Что это?

— Призыв ко всем книготорговцам бойкотировать книги Нексе. Я один не побоялся оставить вас на полках.

— Спасибо, Херлев. — Нексе пожал руку книготорговца и бодро добавил: — А «Дитте» им все-таки придется прочесть!

— Завидная уверенность в себе! — вздохнул книготорговец.

— Мне ничего другого не остается, — засмеялся Нексе и вышел из магазина. Здесь он сказал перепачканному мороженым Сторму: — Твой папа получил еще один подарок ко дню рождения.

— Угу, — отозвался занятый вафлей Сторм. — А что бы ты больше всего хотел получить?

— Пару домашних туфель и подвязки к носкам.

— Фу, как скучно!

— Ну, а ты, если б ты был на моем месте?

— Бочку мороженого, — не задумываясь, ответил Сторм. — А гости у нас будут?

— Бабушка, во всяком случае, придет.

— А наш другой папа? — беспечно спросил Сторм.

На мгновение Нексе словно окаменел. В его глазах окружающий мир перевернулся на сто восемьдесят градусов, затем обрел обычное положение.

— Ваш другой папа? — повторил он медленно.

— Да, он приходит, когда тебя нет, — благожелательно пояснил Сторм.