Чтение онлайн

– Перенеси меня в койку!

Что было условностью, так как оба понимали – Леониду Саввичу не поднять сто килограммов жаждущей плоти.

Поэтому Антонина потянула Леонида Саввича за собой туда, где в алькове стояла трехспальная кровать для командированных работников государственного аппарата.

Антонина провела прием самбо, которому научилась в комсомольской школе. Ее жертва – впрочем, приемлемо ли здесь это слово? – потеряла равновесие и рухнула на кровать, исчезнув на несколько мгновений в поднявшихся дыбом одеялах и покрывалах.

– У-у-ух, ты мой сладенький академик! – воскликнула Антонина и принялась искать Леонида Саввича в кровати, в чем вскоре преуспела.

– Ты меня любишь? – спросила она, обхватив Леонида Саввича за талию и приподнимая, чтобы легче сорвать с него брюки.

– Да, – согласился Леонид Саввич, потому что неловко отказывать женщине в таком знаке внимания.

Он выпутывался из брюк, и Антонина, помогая ему в этом, употребляла неприличные, но странные слова, которые никогда не смели произносить в постели ни Соня, ни Изольда – институтская возлюбленная Леонида Саввича, которая потом предпочла ему другого молодого человека. Этим его сексуальный опыт и ограничивался.

А дальнейшее произошло быстро и неожиданно, потому что Леонид Саввич не сообразил в горячке объятий, поцелуев и душевного трепета, что Антонина незаметно для него успела раздеться и в тот момент, когда он уже намеревался овладеть ею, оседлала мужчину, и ему пришлось подстраиваться под ритм ее тела, которое мягко и неотвратимо двигалось, жарко надеваясь на него, как перчатка на пальцы.

Крики и движения так возбудили Леонида Саввича, что он потерял контроль над своим телом и вдруг почувствовал, как живительная влага устремляется к выходу из него, отчего он двигался все быстрее, превращаясь в некий вибратор, а Антонина все молила его: «О, не спеши, только не спеши, гад!»

Но она не смогла удержать любовника, не успела догнать его, и потому, когда Леонид Саввич, чувствуя себя страшно виноватым, провалившим любовный экзамен, отполз от нее, освобождаясь от объятий, она произнесла трезво и деловито:

– Ну, ты не Геркулес! Я только разогрелась, а ты уже! Разве так можно?

– Простите, – сказал Леонид Саввич и сразу вспомнил о блоке без надписи и марке Леваневского с маленькой «ф». Вряд ли теперь, понимал он, ему отдадут эту коллекцию. Он так опозорился…

Антонина вздохнула, подумала, вздохнула вторично и неожиданно для Леонида Саввича провела мягкими губами по его плечу, по шее, уху и произнесла:

– Не расстраивайся. Дай бог, не последний.

– Простите, – сказал Леонид Саввич.

– За что? За то, что ты на меня набросился? За попытку изнасилования в номере люкс гостиницы «Украина»? Ну, за это пусть тебя жена критикует.

Менее всего Леонид Саввич рассматривал происшедшее как попытку изнасилования. Так он и сказал:

– Простите, но я вас очень уважаю и совсем не хотел вас обидеть.

– Неужели не хотел? Ну и дурак. А я люблю, когда меня насилуют. И лучше коллективом, чем индивидуально. – И она рассмеялась. – Еще выпьешь?

И тут Леонид Саввич понял, что на него не сердятся. Даже шутят.

Трудно представить себе градус благодарности, которая наполнила его небольшое лысое тело. Подобного счастья он не испытывал никогда в жизни… Если бы его попросили объяснить, в чем же то самое счастье заключалось, он бы развел руками, показывая, каким оно было широким. Ощущения возникали не от воспоминаний, а от образа женщины, которая сидела рядом с ним на кровати и, совсем его не стесняясь, выдавливала прыщик на розовом округлом бедре.

– Выпью, – сказал Леонид Саввич. – А вам… тебе не было неприятно?

– Мне было недостаточно, – ответила Антонина. – Себе налей и меня не забудь.

Леонид Саввич поднялся с постели и чуть не упал, так весело и быстро кружилась голова. Он зажмурился и подождал, пока она перестанет вертеться.

– А ты где вообще работаешь? – спросила Антонина.

– В Институте специальных биологических проблем.

– А есть и неспециальные? – пошутила Антонина.

– У меня редкая работа.

Леонид Саввич налил ей чистой водочки, а себе виски. Он уже почти пришел в себя, и его все более тянуло открыть снова альбом и убедиться, что блок ему не причудился.

– Признайся, птенчик, – умоляла Антонина. – Меня прямо щекочет узнать, что ты делаешь в своей академии.

Нет, ноги слабые. Леонид Саввич сел на край дивана, и его рука непроизвольно потянулась к альбому.

– Это не совсем академия, – сказал он. – Мы занимаемся некоторыми биологическими проблемами.

– Ясно. Темнишь, значит, работаешь в ящике и думаешь, что я агент ЦРУ. Застегни мне платье сзади. Накинулся как волк, теперь буду мучиться.

– Почему?

– Ты мне все там разбередил. Как будто дубиной отдубасил, урод какой-то.

Леонид Саввич знал, конечно, что слова ее не имеют отношения к действительности, но было лестно, что он чуть не искалечил такую опытную женщину.

– Прости, – повторил он уже с долей кокетства. – Я не хотел.

– И как тебя жена выдерживает? Наверное, рыдает по ночам?

Леонид Саввич испугался услышать насмешку в голосе, но насмешки не услышал.

– Мы с ней… мы фактически не спим вместе.

– А дети-то есть?

– Есть, сын. В школу пошел, – признался Леонид Саввич. – Одни пятерки, кроме арифметики.

– Так ты мне не сказал, что изобретаешь в своем почтовом ящике.

– Это не почтовый ящик. Это гражданский институт, но очень старый и закрытый.

– Закрытый, но не секретный?

– У нас деликатная тема исследований. Тебе неинтересно. Особенно теперь.

– Ну ты меня заинтриговал, птенчик!

– Мы занимаемся сохранением тел выдающихся людей.

– Сохранением тел… – повторила Антонина. – Как так? Морозилка, что ли?

– Я не шучу. – Леонид Саввич вдруг понял, что у него есть свои козыри: он трудился в учреждении, само существование которого – тайна.

– Тогда объясни. – Антонина поднялась наконец с кровати, подошла к зеркалу и стала приводить в порядок прическу.

– Другими словами, это – институт Ленина, – сказал Леонид Саввич. – Именно мы уже много десятилетий поддерживаем его внешний вид в кондициях почти живого человека.

– Мавзолей, да?

– Мавзолей в Москве, мавзолеи в других странах, где берегут тела своих вождей. Например, в Ханое, где лежит тело Хо Ши Мина, и в Мозамбике.