Чтение онлайн

Я ударила его прямо в округлившийся рот. Изо всей силы, с размахом. Марио всхлипнул, бледное лицо его запрокинулось. В глубине дома по-звериному завыл Гериберто. Я бросилась вперед, целясь в тонкое горло. Туда, где возле продолговатой ямочки отсчитывала жизнь нежная синяя жилка. Не знаю, что было бы, если б Марио не успел закричать. Отодрать от него меня смог только Джейк. Я рычала и кусалась, выплевывая свою и чужую кровь. Помню расцарапанные щеки и искаженное лицо Хоакина, выкрикивающего что-то страшное, злое. От чего смолк гул сбежавшейся толпы, и наступила звонкая тишина, слившаяся с бушевавшим в моей голове набатом. Джейк прижимал меня к груди. Приторно-сладкий, притягивающий запах, исходивший от его волос густыми волнами, обволок меня, обнял, заставляя свернуться в клубок, превратиться в крошечную точку, брызнуть миллионами бессмысленных осколков, раствориться, стать солнечным светом, ветром, воздухом...

– Ты такая сильная, Алармель. Ты могла его убить. Нужно сдерживать себя.

Мокрое и горячее опустилось мне на лоб, заскользило по носу. Я рванулась в сторону, одновременно пытаясь сесть. Тут же что-то тяжелое больно надавило на грудь, пригвоздив мое тело обратно. Я открыла глаза. Надо мной склонялось тускло светящееся лицо. Теодор.

– Нужно. Сдерживать. Себя, - прохрипел он, делая значительные паузы после каждого слова. И убрал посох с моей груди.
– Не шевелись, а то Лилли может нечаянно дотронуться до твоей кожи.

Я замерла и осторожно скосила взгляд. Рядом возвышалась Лилли, держа в передних руках дымящую плошку и, кажется, кусок лианового листа. В полумраке было не разобрать, но я уже знала, что нахожусь в гостевом домике туннов, который они выстроили на полпути между Усадьбой и Озером. Я в руках их врачевательницы. Плохи же мои дела, коли пришлось посылать за Лилли.

– Алармель. Не плохи, - тихо прошелестела та в моей голове.

Плохи. Раз я даже забыла не думать в твоем присутствии.

– Алармель. Думай о хорошем, - посоветовала Лилли.
– Не шевелись. Я почти закончила. Сейчас Теодор позовет Хоакина.

– Не надо Хоакина!
– от возмущения ко мне вернулся голос.
– Не надо!

– Алармель. Не кричи, прошу тебя.
– Задние руки Лилли взметнулись почти до потолка.
– Хоакин принес тебя сюда. Ты чуть не убила его сына.
– Руки медленно поползли вниз, словно Лилли собиралась взлететь.
– Но он не держит на тебя зла. И просил меня помочь. Ваши врачеватели отказались тебя лечить. Только Теодор...

– От чего лечить?
– перебила я, с трудом усаживаясь на непривычно высокой лежанке. Кружилась голова, а по телу словно текла, переливаясь, странная ломящая боль.

– Алармель. Нельзя убивать, - простонала Лилли, поспешно отступая. С ее локтей закапала поблескивающая слизь. Попади такая мне на кожу - будет несколько сезонов заживать.
– Нельзя убивать своих.

Еще немного, и нам с Теодором придется спасаться бегством. Эти тунны такие нежные, чуть что - волнуются и начинают выпускать из себя всякую дрянь. Я обхватила колени руками и умоляюще посмотрела на Теодора. Тот уставился поверх моей головы и молчал.

– Я не хотела никого убивать, честное слово, Лилли. Марио меня рассердил, и...

Лилли отпрыгнула к стене, заламывая переднюю пару рук. В мою голову вонзился жалобный вой. Казалось, что мозг вот-вот разлетится на части. Я сжала виски ладонями. Стукнула по полу глиняная плошка, распалась на три неравных куска. Задымившаяся земля жадно впитывала остатки жидкости.

– Тьфу!
– не выдержал трясущий головой Теодор. Кончики его тонких кос беспорядочно метались по земляному полу.
– Погоди вопить, хватит! Она же не знает.

– Чего не знаю?
– я переводила взгляд с Теодора на вжимающуюся в стену Лилли. Вой перешел в скрежет, становился все тише и наконец прекратился.

– Жив-здоров твой Марио. А вот Джейка чуть на части не разорвали.

Я почувствовала, как глупо раскрылся мой рот.

– Ну чего таращишься?
– Теодор схватил посох и с преувеличенно занятым видом принялся драть себе спину.
– Сжал он тебя слишком сильно, да еще кто-то из ваших ненароком по голове тебе заехал. Я тоже думал, что ты умираешь, девочка. Там тебе, наверное, уж и могилку заготовили.

Как и большинство обитателей Долины, Теодор всегда был против зарывания усопших в землю.

Джейк. У меня похолодело в животе и одновременно стиснуло грудь. Разливающаяся по телу боль словно разом прыгнула в одно место, прямо где-то под сердцем. Я боялась спрашивать дальше. В тишине Лилли отклеилась от стены и согнулась под прямым углом, неуклюже собирая высохшие осколки. Как обычно, ради меня она приняла человеческий облик, но не рассчитала конечности и теперь путалась в изгибающихся в разные стороны шишковатых пальцах. Теодор продолжал чесаться. Осторожно спустив ноги с лежака, я обнаружила на себе немыслимо широкий и длинный балахон.

– Моя седире, - заметил Теодор, опуская посох.
– Подвяжи повыше.

Я небрежно подоткнула мягкую ткань рубахи и скрутила лишнее громадным узлом на животе.

– Сиди, - произнес суарг, вставая.
– Я приведу Хоакина, он заберет тебя домой.

– Не хочу я домой. Где Джейк?

Теодор не ответил. Витиевато, по туннову обыкновению, попрощавшись, Лилли начала терять форму, окуталась темно-оранжевым и, раз исчезнув, больше не появлялась, а пришедшего вскоре Хоакина спрашивать не хотелось. Он принес мне другую одежду, молча ждал, пока я разбирала спутанные волосы, молча взял за руку и вывел из круглого домика туннов.

Сновавшие по Усадьбе ко бросали на нас быстрые взгляды. В них чудилась укоризна, и стало жарко и стыдно, что Хоакин ведет меня за руку, как напроказившую маленькую девочку. Я и тогда уже была выше него на целую голову, а он все командовал.

Отказавшись от ужина, я бегом поднялась к себе и завалилась на лежанку, лицом к стене. А ночью меня разбудил тайком пробравшийся в мои комнаты Марио. Мы помирились, и он с гордостью показал светлые полосы на шее - шрамы, оставленные моими ногтями прямо над ровно бьющейся синей жилкой.

Он же рассказал, что Джейка и вправду собирались забить камнями, но Теодор уговорил людей не брать грех на душу, а отдать его Фредерике. Он отобрал меня у Джейка и потащил к туннам, а несчастного иелима люди гнали до самого дома сарпы.

– Никакой он не иелим, - упрямо повторяла я, всхлипывая.
– Все ты врешь. Фредерика его отпустит!

Марио расстроенно уставился в стену. Как и все наши, он терпеть не мог Джейка, но и не переносил, когда я плакала.

– Хочешь, - вымолвил он наконец, - мы пойдем завтра к дому Фредерики?