Чтение онлайн

Воина звали Тидей из Милета, а Милетом акайвашта всегда именовали Милованду. После чаши финикового вина, Тидей разговорился.

Оказывается, Милованду захватили какие-то неведомые Ипи персы. Может хатти? Они не первый раз берут этот город. Но градоправитель из земель севернее акайвашта, и западнее немного, по имени А-Ле-Сан-Ра, оказался великим воином и освободил Милованду. Тогда Тидей и примкнул к его воинству, а воином он был с отрочества, и неплохим. Через слово следовали жалобы на то, что приставлять к глотке меч, зажимать рот, а затем оглушать рукоятью, когда человек сидит, избавляя чрево от вчерашней телятины, к тому же втроём на одного – недостойно. Не дали ему, видите ли, показать себя в бою. Ипи, еле понимавший одно слово из трёх, несколько раз осаживал словесный понос пленника, пытаясь выловить важное в его рассказе.

– Пасиреу А-Ле-Сан-Ра... Так? Алесан-Ра?

– Басилевс Александрос, – повторил Тидей.

– Алесанрас, – проговорил Ипи, и кивнул пленнику, – продолжай, эйта.

Он немало удивился тому, что чужаки зовут своего полководца градоправителем, однако сейчас не до выяснения столь ничтожных деталей [28] .

Далее этот полководец прошёл через все земли Хатти по побережью, освобождая города, почему-то принадлежащие акайвашта – это никак не умещалось в разуме Верховного Хранителя. Откуда в земле Хатти их города?

Но более всего Ипи удивили слова пленника о том, что Айкюптос тоже захвачен персами. Священную Землю этот акайвашта звал Айкюптосом, точно так же, как те пираты, которых Ипи встречал прежде. Ну, разве что чуть-чуть отличалось произношение.

Ранефер вздохнул, присел на площадку колесницы и выпил половину своей поясной фляги с финиковым вином. Нефер-Неферу свидетельница, чужак говорит как безумный, но ведь очевидно, что не лжёт... Такую невероятную ложь попробуй-ка измысли... Может, предложить ему выпить ещё вина, добавив корня возлюбленных? Не стоит. Ипи умел отличать правду от лжи, и даже полуправды. А бред от зелья только пошатнёт веру в его слова.

То, что полководец Алесанрас идёт брать Тир, Ипи, мягко говоря, встревожило. Тисури (что такое "Тир" он понял сразу) верен Двойной Короне, с тех пор, как был покорён Ранефером семь разливов назад, после битвы на водах со всеми ладьями "пурпурных" и их многочисленных наёмников. Когда он лично на борту "Себек-Сенеба" предавал огню стрелами тяжёлого осадного лука боевые ладьи Фенех...

А теперь Ипи – соправитель Тисури. Выходит, этот "великий воин" Алесанрас идёт войной на Священную Землю? Правда, похоже, он и сам не предполагает сего. Ипи даже пробрал смешок. Похоже, чужаки вообще не ведают, где оказались, но не из подземного мира же они явились? Осаждать Тисури несколько месяцев? Ничего не знать о войне Та-Кем с Нахарином, и его союзниками, подготовка к которой началась ещё при жизни Самозванки, да будет имя её проклято. У Ранефера глаза и уши повсюду, но даже имени этого полководца, который несколько месяцев бродит по землям Яхмада и Фенех, да прошёл через все земли Хатти, Ипи не слышал. И главное, никто из союзников и врагов Священной Земли – тоже не ведает его...

Интересно, согласится ли этот Алесанрас служить Двойной Короне за два десятка хека [29] золота? Сразиться никогда не поздно, а пока стоит поговорить. Или же лучше не обнаруживать себя, а предупредить царя Града на Острове? Тяжёлое решение. И действовать надо быстро.

– Эти акайвашта скоро достигнут Пепельной Пустоши, отходим туда. Надо прибыть раньше, чем доберутся они!

Скрытно занять северную оконечность обширной пустоши, созданной давним лесным пожаром, отряд Ранефера не успел. Всё-таки подставились замыкающие хевити Хранителей конному дозору акайвашта. Ни те, ни другие не стали стрелять, оба отряда немедленно поспешили к основным своим силам. Сомнения Ранефера разрешились сами собой. Придётся говорить. А для этого нужно показать свою силу.

Воинство Священной Земли выходило степенно, дабы не провоцировать чужаков на безоглядную драку с неопределённым исходом. Хранители шли в пешем строю спокойно и торжественно, как на параде в Уасите, рассматривая разворачивающийся копейный строй акайвашта. Ипи ещё издали отметил, что тот и вправду хорош. Воины Ранефера остановились в паре тысяч шагов от незнакомцев.

– Анхнасир, прикажи подвести ещё одну хевити, да закрепи на ней знамя. На вторую посади нашего любителя телятины, дав ему облачиться в эту тряпку с пластинками, вернув щит, ну, то, что от него осталось, и копьё. Меч пусть останется у Хранителя, и да будет так!

– Ты задумал переговоры, достойнейший?

Тутимосе, силы которого также скрытно приближались к Пустоши, смотрел за приготовлениями Аменемхеба. фараон приказал не начинать битвы с незнакомцами, но быть готовым к ней. Вдруг раздался серебряный голос труб Ранефера – песнь посланника. Ипи решил говорить с незнакомцами. Теперь надо ждать. Если песнь посланника сменится песнью оружия, воинство Та-Кем придёт на выручку Верховному Хранителю.

Колесничие держали луки за спиною – изготовить никогда не поздно, но следовало показать, что они не враги незнакомцам. От воинства неведомых акайвашта отделились несколько – пять или шесть, издали не скажешь точнее, всадников. Только глупец не понял бы, что степенный выезд пары колесниц, после, пусть незнакомого, пения труб – приглашение к переговорам. И оно было принято.

Всадники и колесницы сближались. Ипи сразу же выделил военачальника чужаков. Тот ехал на мощном вороном жеребце, укрытом леопардовой шкурой, прорезанной вдоль и надетой через голову коня таким образом, что на груди его скалилась кошачья морда. Ранефера удивило отсутствие у коня бронзового налобника и нагрудника. Ничего подобного не наблюдалось и у сопровождавших полководца всадников. Какая беспечность!

Доспехи военачальника подчеркнули предположение Ипи о том, что он видит воинов какой-то весьма небогатой страны. Чужаки одеты в бледно-пурпурные длиннорукавные рубахи непривычного вида. Торс у каждого защищён коротким панцирем, кожаным или полотняным, не разобрать издали, снабжённым множеством разрезов на бёдрах и широкими оплечьями. Понятно, что кожа (или всё-таки лен?), как и у воинов Та-Кем служит лишь основой для бронзовых пластин. Удивительно другое: число этих чешуек. Их совсем мало, они прикрывают только живот. На груди одного из воинов укреплена большая прямоугольная пластина с золотым солнечным ликом в центре. Похоже, это и есть вождь чужаков. Чешуйки на животе у него тускло поблёскивали серым. Железо? У остальных воинов явно бронза.

На голове у военачальника необычной формы шлем. Серебрёный, сверкающий, откованный в форме львиной головы с высоким красным гребнем. Крашенный конский волос? У сопровождающих шлемы проще. Бронзовые колпаки с причудливо изогнутыми полями.

Из вооружения предводителя странных акайвашта Ипи разглядел только меч, небольшой, широкий, судя по богато отделанным серебром и золотом ножнам. Державшиеся чуть позади воины вооружены копьями. И все. Ни щитов, ни луков. Голоногие всадники, на что им надеяться в схватке с бронзовокожими Хранителями? Впрочем, акайвашта, действительно, всегда были очень бедны, что и гнало их тысячами искать удачи за пределами своей полунищей родины. Их железо, скорее всего, взято с меча у хатти.

Ипи все больше склонялся к тому, что излишне преувеличенно воспринял слова пленного. Пожалуй, понимать их следовало иначе: отряд акайвашта молодецким налётом прошёл по стране хатти, пограбил, возможно взял несколько городов (ту же Милованду), завернул на юг, где случайно столкнулся с собирающимся воинством "тридцати трёх царей". Тут вождь Алесанрас соблазнился речами кого-нибудь из них, не иначе как посуливших долю в добыче после того, как войско Та-Кем будет разбито и цари двинутся разорять окрестности Джару. Однако акайвашта пошли к Мегиддо отдельно от основных сил царей-союзников, заблудились, к битве не поспели и теперь вот, возможно встретив кого-то из отступающих, тоже решили не искушать далее судьбу и возвратиться на север. Идут в Тисури. А куда им ещё идти, как не к морю? Ипи вообще впервые видел, чтобы воинство этого народа так далеко забиралось вглубь суши.