Чтение онлайн

Не говоря уже об инициации заклинания. Ты же не самоубийца чтобы самому его активировать в зоне прямой видимости.

– Отсталый у вас мир, никакой конструкторской мысли и инженерного мышления. Заряжать будем в процессе передвижения к цели. Курочка по зернышку клюет, а цифромаг примеры через сто метров решает. Сколько верст до логова будет?

– Допустим. А накопитель где? Только не говори о том позорном для любого артефактора хламе, что ты из костей сляпал. Я буду долго смеяться и таки умру от смеха, даже моя бессмертность не поможет.

– Я думал, тебя попросить. Всё-таки ты бог, у тебя емкость, резерв для накопления магии должен быть огромным.

– Скажи, вот ты любишь кушать молодую кору с деревьев? А ведь в ней много полезных и питательных веществ. Говорят, козы и молодые козлы очень любят эту кору кушать. Так вот я не коза, чтобы питаться этой мерзкой цифромагией.

– Я и не прошу питаться цифрой, Всего лишь предлагаю её накопить. Ты собираешь её и загоняешь в накопитель. Потом взрываешь - я покажу, как это делать. Ничего сложно, и для твоей божественной сущности наверняка это не опасно.

– Возможно. Но артефакт-накопитель где взять?

– Есть идея. Только ты пообещай, что сгоряча меня не придушишь. Сперва подумай, Ведь не для себя прошу - для общего дела, для самого важного, что надо свершить за последнюю тысячу лет для тебя.

– Не к добру ты распелся соловьем, - явно что-то заподозрил темный.
– Выкладывай свою идею.

– Нет, ты пообещай, что ничего не сделаешь со мной. По крайней мере, сразу.

– Тьфу. Обещаю, что не трону и внимательно обдумаю твоё предложение.

Делать нечего, тянуть бессмысленно. Набрав воздуха и зажмурившись, как перед прыжком в ледяную купель, произношу крамольную мысль:

– Кусочек ...кусочек алтаря. Ну твоего ...

..опть.. Я ещё жив? Удивительно.
–

Часть вторая. Специалист по продвижению.

Глава 1.

'Не в деньгах счастье, и даже не в их количестве. Скорее даже наоборот - все беды от чрезмерности богатства!' - Ну, очень нетипичные мысли для землянина начала 21 века. Впрочем, мне скидка. Нынче я не совсем землянин, и век на дворе субъективно немножко другой.

Бог неудачи даже своим компаньонам должен, да нет, просто обязан, максимально усложнять жизнь. Поэтому клад оказался в виде слитков, рубленых кусков, кусочков серебра и древних низкопробных монет, общим весом за сотню килограмм. Никаких бриллиантов, сапфиров и изумрудов и прочих удобных в хранении и перевозке эквивалентов стоимости человеческого счастия в большинстве миров. Подсластил пилюлю главный акционер презентовав ещё один клад с золотой и серебряной утварью. Добавив проблемы не только с весом, но теперь и с объемом перевозимого груза.

В общем, эта простейшая операция получения авансового платежа отняла трое суток. Именно столько понадобилось, чтобы обзавестись четвероногими средствами перевозки грузов и вывезти это добро.

Самым трудным делом оказалось избавление от хвоста.

Впрочем, после отказа старосты оплатить уничтожение оборотня, я демонстративно разругался с ним и пообещал отрезать ему все выступающие части тела, как-то: его лживый язык и любопытный нос, если он или кто-то из его соглядатаев попадется мне на глаза ещё раз.

Хорошо хоть аванс возвращать не пришлось, оплавленная воронка на месте входа в подземелье в доказательство засчитали. Хоть и с трудом. Когда хитрый старикан попытался заикнутся о возврате ещё и этого, то пришлось наехать на него всерьёз:

– Да, ты, старый хрыч, знаешь сколько стоит запас манны, который мне пришлось истратить?

– Оно то конечно так. Но, ведь нет гарантии, что ты его точно убил? И для отчета хоть клок шкуры или клык сломанный нужен, а их нет!

– А давай, я обратно вскрою подземелье, и вы поищите там доказательства? Может там и вся шкура найдётся?

Судя по тому, как резко побледнел староста, стало понятно, что прохиндей с самого начала знал, что никакой там не оборотень.

– Нет. Не надо.

– Да мне не трудно. Зато убедишься, что там оборотень, а не кто-то другой, - многозначительно с угрозой произнес уже я.

' Ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь'. Ситуация патовая, но пользу извлечь можно, всё-таки старикан понимает, что подстава была и разбирательство со скандалом ему не нужно.

Сошлись на двух лошадях за полцены и возможности забрать 'свои вещи' без лишнего внимания и любопытных глаз.

Конечно, потом староста узнает о вырытых кладах, и горько пожалеет - местные охотники по следам легко вычислят что именно я 'забыл забрать'.

Но меня уже здесь не будет, и лишние жертвы мне не к чему.

Через сутки я благополучно покинул этот недружелюбный район, ведя под уздцы двух груженых лошадок.

Но на этом проблемы не закончились. Коневод-пешеход из меня прямо скажем аховый. Поэтому уход за двумя животными, размерами явно крупнее моего домашнего кота, которым исчерпывался до сего дня мой опыт животноводства, превратился в настоящее мучение. Расседлай, сними тяжеленный груз, оботри, напои, накорми. Утром произведи обратный процесс.

Добавьте к этому весь световой день, проведенный в дороге на своих двоих ногах и бессонную ночь, когда вздрагиваешь от каждого шороха, ожидая нападения грабителей.

Тяжела доля олигарха, теперь я их понимаю как никогда раньше. Это не жизнь, а каторга. Каждую секунду думаешь о том, что у тебя могут отнять твои сокровища. Даже на встречных милых улыбающихся девушек на телегах смотришь подозрительно с неодобрением, словно ожидаешь подвох.

И только сдав на третьи сутки ценности в банк и получив несколько красивых векселей с магическими голограммами вместо печатей, я облегченно вздохнул и счастливо завалился спать в ближайшей гостинице. И блаженно проспал до обеда следующего дня.

Отсыпался я долго и без приключений, благо в средствах я теперь не ограничен, и гостинница оправдывала излишние траты тишиной, мягкой и душистой периной, сверкающей чистотой и удивительно изысканой кухней. Позже я узнал, что здешняя ресторация считалась одной из лучших в городе, и посещать её считали не зазорным "сливки среднего уровня" местой аристократии.

Конечно же прочесс получения сливок из молока мне как потомственному горожанину был известен лишь приблизительно, но даже я подозревал, что сливки образовываются обычно только на поверхности молока, а никак не в его середине. Но, как истинный рекламист, полагал, что образное выражение почти всегда пребывает отдельно от реальности, которую оно описывает. Звучит хорошо - значит так оно и есть.