Чтение онлайн

– Доброе утро, дорогой Василе. Как вам спалось? Всё хорошо? – спросил неизвестный мне человек в костюме.

– Доброе утро, всё хорошо, спасибо за беспокойство. Извините меня, я не успел с вами познакомиться, – ответил смущенно я.

– Этого не требовалось. Я про вас всё слышал, а вам необязательно знать про каждого человека в радиусе пары километров. Так и с ума сойти можно. А куда это вы так рано? – довольно грубо спросил неизвестный мне человек.

– Решил, что уже достаточно доставляю хлопот и пора ехать домой, – холодно ответил я.

– Хм. Вот с этим будет пара накладок. Василе, вы вчера видели что-нибудь?

У меня подскочил пульс, я онемел, язык перестал подчиняться мне. Я не должен больше так бояться. Сквозь страх мне удалось процедить:

– Г-г-где видел?

– Ну вечером, что же вы так. Верно, забыли? – совершенно непринужденно спросил человек напротив меня.

Я промычал что-то невыразительное в ответ. Человек продолжал:

– Значит видели. Это же отлично, почему вы так загрустили? Это же для вас специально было устроено! Было бы обидно, если бы всё осталось незамеченным. Жалко, что не присутствовал я, но меня такое уже давно не интересует. Все эти альтернативные виды весёлого досуга заставляют меня скучать. Должно быть, вы думаете о том, каким же образом я тогда узнал обо всём происходящем? Таким же, каким я знаю о том, что через три минуты из-за скачка напряжения одна из ламп, которые чинит Богдан Алексеевич лопнет. У вас сейчас много вопросов. Не бойтесь, абсолютно на все вы получите ответы. Алексей Митрич сейчас в отъезде. Но он должен вернуться скоро. Не пугайтесь вы так, с вами ничего не будет, никто вас и пальцем не тронет, особенно после случившегося. Даю вам слово, у нас совершенно порядочная станица. К тому, что вы видели вчера мы вернёмся немного позже. О вашей ситуации осведомлены все жителя Старороговской, никто здесь не позволит вам уйти пешком. Одно ваше пешее путешествие уже закончилось не слишком удачно, но тут уж как посмотреть. Предлагаю вам следующий план действия, от которого вы попросту не сможете отказаться. Я дам вам листочек с адресами, если их можно так назвать. Эти люди обещали помочь устроить небольшой праздник в честь вашего выздоровления и высказали ярое желание с вами познакомиться. Я им уже всё пообещал. Вы придёте к ним, познакомитесь и передадите, что нужно будет прийти в дом к Богдану Алексеевичу к шести часам. Вы всё равно смурнее тучи, Василе! Сегодня отличная погода, а вас ждет отличная компания! Всё будет хорошо! Не беспокойтесь. А теперь: три, два, один.

Послышался звук разбитого стекла. Я остался стоять в ступоре, но решил не подавать виду:

– Извините, я совсем забыл спросить, как вас зовут?

– Не извиняйтесь, Василе. Можете называть меня Ий. Вот такое интересное имя. Можете считать, что мордовское.

С этими словами человек, назвавший себя Ий, поднялся с лавки, поправил кепи и быстро зашагал по дороге. Прямо сейчас гляжу на «список адресов», который он мне дал. Теперь я понял его странную улыбку. На бумаге было обозначено пять пунктов:

1. Небольшой дом с желтой крышей недалеко от почты

2. Дом с зеленой крышей возле озера

3. Дом с небесно- голубой крышей рядом с полем

4. Дом с черной крышей возле леса

5. Дом с красной крышей возле Вас

Всё очень схематично. С другой стороны, наименования, вроде «Улица Хозяйственная», видимо, не слишком прижились в этой деревушке. Кстати, пока мы сидели на лавке, я принялся считать дома. Здесь их достаточно. Насчитал я домов двадцать, могу ошибаться. Как же всё странно, словами не передать. На часах десять утра, а я уже чувствую себя потерянным в океане безумия. Хаотичность в неразумных дозах – злейшее зло из всего, что может существовать, впрочем, с порядком ситуация похожая. Надеюсь, на адекватность людей из списка, большего сделать не могу. Почему я? Чувствую до сих пор, что ко мне будто что-то прицепилось, и я не отцеплюсь от этого еще долгое время. Не буду задерживаться, чем быстрее закончу свой «обход», тем быстрее смогу обдумать всё. Пора идти.

Не знаю, с чего начать. Описать общие впечатления или сразу перейти к частным? На часах половина пятого, до вечерней встречи полтора часа. Решил занять время описанием произошедшего. Страшно. Очень страшно.

Сперва я пошёл к дому с красной крышей. Он действительно был рядом. Оказалось, что дом принадлежит местному врачу Никите Соломоновичу. Дом был обставлен довольно минималистично. Приём был радушный, можно сказать даже чересчур. В какой-то момент моё приглашение перетекло в полноценный врачебный досмотр. Поначалу я сопротивлялся, но затем подумал, что подобное не помешает в сложившейся ситуации. Ничего особо нового я не услышал. «Будьте спокойны и пейте больше чаю» – резюмировал станичный врач. Но всё же кое-что в нашем небольшом разговоре меня насторожило. Никита Соломонович спросил у меня:

– Василе, дорогой, а вы так и не вспомнили про тот вечер?

– Что- то всплывает в памяти, но для меня это слишком травматично, если честно.

– Понимаю- понимаю, а каких- то странных позывов не было?

– В каком плане?

– Ну знаете, после различных травм у людей могут наблюдаться изменения в поведении. Например, упадет вам на вашу светлую голову что-нибудь эдакое, вы голову почешете, пойдёте дальше, а разум зародит стойкое желание съесть квашенной капусты, при этом к квашенной капусте вы до этого сто лет не прикасались, да ещё бы столько же не прикасались бы. А потом окажется, что у вас там травма какая опасная, а вы и не придали значения позывам организма.

Меня такой подход к медицине довольно удивил:

– Никогда не слышал о таком медицинском методе.

– Передовые методики, друг мой! Что-то я совсем закружился. Простите меня, пожалуйста, нужно подготовить список покупок для Алексея Димитрича. Без лекарств сейчас никак. Приду сегодня обязательно. Спасибо вам большое, Василе, что пришли и пригласили, – ответил мне Никита Соломонович.

Я благодарен станичному врачу за такое чувство такта, у меня всегда были проблемы с завершением диалогов. Язык существует уже столько лет, а конец человеческой коммуникации всё равно иногда чувствуется невероятно неловко, забавный парадокс.

Следующим пунктом моего маршрута был дом возле почты. Свой путь я строил по принципу «Что будет ближе, туда и пойду». Небольшие масштабы станицы давали определённые преимущества. Дом с жёлтой крышей недалеко от почты был найден в считанные секунды. Он встретил меня довольно высоким деревянным забором. Такой еще красил, кажется, Том Сойер. Впрочем, деревянная калитка была открыта и ставила под сомнение защитные функции забора. Вполне возможно, что он тут стоял для усыпления бдительности домочадцев. Дверь дома была заперта. Ждал я уж точно минут десять, за это время я успел обдумать свой слог. Вдруг, после того, как я выберусь отсюда мне посчастливится показать или даже издать свой дневник? На такой случай, нужно уметь удержать читателя, хотя куда уж там. Унять тряску в руках-то не могу уже минут двадцать, а тут еще незримого гипотетического читателя этими самыми трясущимися руками удерживать. Мои рассуждения прервала скрипучая дверь, отворившаяся настежь. Кое-что я осознал только сейчас, на улице не было и полудня, а внутри дома стояла непроглядная тьма. Из этой тьмы вынырнул ребенок лет тринадцати и буркнул что-то между «Здрсте» и «Дбре утро». В ответ я начал произносить типичную ритуальную пригласительную речь. Мальчуган махнул головой и резко захлопнул дверь. Обрадовавшись тому, что ничего страшного не произошло, я выдохнул и осмотрелся. Дом с чёрной крышей рядом с лесом был прямо по улице, мои ноги инстинктивно зашагали в его сторону.

Лес монолитным рядом возвышался над близлежащими домами, укутывая их в прохладную тень. Гигантские зелёные природные изваяния создавали уют и задавали тон всей деревне. На веранде нужного мне дома стояла фигура. Меня встретил мужчина лет сорока семи с волосами, собранными в хвост. Ростом он был чуть выше меня, лицо украшали очки в стильной оправе. Он замахал своей большой рукой, только стоило приблизится к калитке. В этот момент с моим сознанием произошло какое-то помутнение. Не то, чтобы произошло что-то пугающее или тревожащее меня. Очень трудно описать. Произошла дереализация, я как будто наблюдал процесс знакомства со стороны. И выглядело это так, будто кто- то экранизировал «Унылую пору очей очарования» в виде музыкального клипа. Речь моего собеседника покидала его рот подобно реке. Отвечать ему совершенно не хотелось, хотелось слушать. Передо мной стоял человек не ищущий, но знающий. Это выражалось совсем не в содержании его речи. Всё дело было в выражениях, ударениях, темпе и композиции. С одной стороны, она была такой, будто её произносит литературный персонаж. Всё по методичке, как меня учили в университете. Но с другой стороны, эта методичка использовалась настолько свободно, что чувствовалось что-то эдакое в стоящем передо мной незнакомце:

– Василе, здравствуй. Рад видеть тебя в таком добром здравии! Не представляешь, как разрывалось сердце, когда я увидел тебя лежащим в беспамятстве на кровати в доме Богдана Алексеевича. Ты, наверное, меня не запомнил. Не до этого было воспаленному разуму. Там бы частицы себя сохранить, что уж до других? Но это всё лирика жизни. Что случилось? Неужели что- то настолько срочное, что ты в своем нынешнем состоянии пришёл ко мне?

– Вы были в доме Богдана Алексеевича в тот день? Если честно, я вообще не помню, как именно оказался там. Никита Соломонович сказал, что это всё последствия травмы, поэтому простите. А много людей вообще слышали про мою ситуацию?

– Хм. Как сказать тебе, Василе. В Страророговской живёт ровно сто шесть человек и сто семь, когда приезжает Алексей Митрич. Собственно, вот сто семь человек знают о вашей ситуации, будьте уверены. К дому Богдана Алексеевича до сих пор не выстроилась вся эта толпа исключительно из-за того, что наш врач обещал бросаться с кулаками на любого, кто потревожит вас. Надеюсь, вы не привели его с собой? – довольно весело, вытирая пот со лба говорил мужчина.

– Мне ничего такого не говорили. От такой заботы я только краснею. Кстати, очень рад знакомству.