Чтение онлайн

– Серьезно?

Она утвердительно кивнула головой.

– Скотланд-Ярд не способен совершить чего-нибудь значительного, но охотно занимается мелочами. Больше года за мной шпионили день и ночь. Где бы мой муж ни находился, он не придет ко мне, прежде чем не почувствует себя достаточно застрахованным от опасности.

– А если он будет в безопасности?

– Я пойду к нему.

Внезапно я с болью заметил, что она была очень просто, даже бедно одета. Она все еще казалась элегантной, все еще выделялась среди других женщин, но она уже не обязана была этому своим платьям. К моему ужасу она тотчас же разгадала мою мысль.

– Показываться на этой улице в прошлогодних платьях просто ужасно, сказала она, улыбаясь.
– Я как раз думала о том, как чудесно было бы заказать себе новый светлый костюм. Имеете ли вы что-нибудь против того, чтобы купить его мне, сэр Норман? Собственно, вы обязаны сделать это. Наш заем в банке на Менвуд-стрит обошелся нам очень дорого, и мы мало на нем заработали, главным образом, из-за вашего вмешательства.

– Я признаю себя виновным. В какой магазин мы направимся? Она пожала плечами.

– В глубине души я чувствую себя порядочной женщиной. Мысль о том, что вы платите за мои платья, была бы мне невыносима. Но вместо этого вы можете пригласить меня к обеду. Должна признаться, что я нуждаюсь в еде не меньше, чем в платье. Я очень голодна.

Мы повернули на Роджент-стрит и пообедали в известном ресторане, который одинаково охотно посещается артистами и всякой другой публикой. Она не хотела сказать мне правды о своей жизни; но, судя по некоторым ее замечаниям, я понял, что каждый ее день заполнен борьбой за существование. Она справилась о моем адресе, но не решалась сообщить мне своего. Мне показалось, что она ожидает от меня вторичного приглашения, но когда я пригласил ее, она отказалась прийти. На прощание она сказала серьезно:

– Свидания с вами всегда волнуют меня больше, чем я могу выразить; долго после этого я испытываю что-то такое, чего не могла бы объяснить. Не думаю, что мне придется еще раз пообедать с вами, сэр Норман, - во всяком случае это будет не скоро.

Она взглянула на часы и торопливо ушла. У меня создалось впечатление, что она спешила на свою ежедневную работу. Я пошел в клуб, беседовал со своими друзьями и вернулся после этого в свою квартиру. Я был в тревожном состоянии и до смешного рассеян. Казалось слишком странным, что я встретил эту женщину в первый же день своего приезда. К счастью, дела скоро отвлекли меня от этих мыслей.

– Мистер Римингтон ждет уже довольно долго, - сказал мой слуга.
– Он у вас в салоне с каким-то господином.

Когда я вошел, мой друг радостно поднялся мне навстречу, и мы поздоровались. Я протянул руку его спутнику, которого знал мельком.

– Шеф поручил мне привести к вам лорда Гампдона, - объяснил Римингтон.
– Он пришел к нам сегодня утром по делу, лежащему вне круга наших обязанностей. Шеф полагает, что вы могли бы оказать ему помощь.

– Расскажите, пожалуйста, что случилось?

Мой знатный посетитель тотчас же приступил к изложению дела.

– Все это очень просто, но серьезно. Вы, вероятно, знакомы, сэр Норман, с политикой французских дипломатов?

– Нет - последние 8 месяцев я провел в Индии и только вчера вернулся в Лондон.

– Французская политика вращается, главным образом, вокруг того, какую позицию занять по отношению к Германии. Одна партия военно-шовинистическая - твердо решила принудить Германию уплатить весь долг и силой выжать из нее последние капли крови. Оппозиция же за то, чтобы облегчить торговые отношения с Германией и даже сблизиться с нею. Известен вам глава партии шовинистов?

– Лютард, если не ошибаюсь.

– Филипп Лютард, - подтвердил мой гость.
– Против него ведет борьбу партия, дружественная Германии, ненавидящая его, во-первых, за закоренелую вражду Германии и преданность Англии, и, во-вторых, за безупречную честность. Еще недавно на него было произведено покушение, и французская полиция получила приказание охранять его день и ночь. Несмотря на это, его сторонники теперь более чем когда-либо опасаются за его жизнь. Обстоятельства сложились так, что полицейский инспектор принадлежит к партии, дружественной Германии. Против Лютарда же, несомненно, организуется новый заговор. Мне предложили поручить раскрытие его какому-нибудь талантливому английскому сыщику. Надеюсь, вы понимаете меня, сэр Норман?

– Думаю, что да. Но в чем, собственно, заключается цель заговора?

– Не думаю, чтобы они имели виду убить Лютарда. Это бы только сделало его мучеником за идею и окружило ореолом святости. Мы хотели бы, чтобы вы поехали в Париж и завязали отношения с человеком, к которому мы вас направим. Все принятые нами меры будут поддерживаться и оплачиваться очень влиятельным лицом. Это трудное и в известной мере неопределенное поручение, но вы можете быть уверены, что если ваше дело увенчается успехом, правительство будет считать себя глубоко обязанным вам.

– Постараюсь сделать все возможное, - обещал я.
– Когда я должен выехать?

– Я был бы очень доволен, если бы вы поехали завтра утром Эльфурским поездом. Если вы согласитесь в 8 часов ужинать со мной на террасе отеля Карлтон, я познакомлю вас со всеми подробностями.

Таким образом случилось, что я, меньше чем через сутки после моего возвращения в Англию, оказался вынужденным уехать снова. Мне оставалось сдать в багаж вещи. Там я столкнулся с Дженет, которая покупала дорожную литературу. Она перелистывала модный журнал и обернулась на звук моего голоса. На мгновение спокойствие покинуло ее, она казалась совершенно растерянной.

– Вы?
– воскликнула она.
– Куда вы едете?

– В Париж. А вы?

– Значит, мы попутчики, - медленно проговорила она.
– Почему вы не предупредили меня вчера?

– Во время перемирия враги не обязаны раскрывать друг другу своих планов на будущее. Она немного побледнела.

– Итак, снова война?
– пробормотала она.

– Кажется, вы любили борьбу?

– Я немного устала.

В дороге я оказывал ей разные маленькие услуги, за которые она была мне, по-видимому, благодарна. В Кале она не могла найти себе места в переполненном поезде. Я напрасно старался помочь ей.

Мне не оставалось ничего другого, как пригласить ее в мое купе. Она выглядела очень слабой и усталой. С благодарной улыбкой приняла она мое предложение и опустилась в свободное кресло.

– Вы очаровательный враг, - сказала она.
– Мне становится все труднее и труднее ненавидеть вас. Я хочу быть справедливее, чем вы, и признаться вам, что вчера не имела ни малейшего представления о том, что сегодня должна буду уехать. Я не привыкла к езде по железным дорогам и не выношу качки.

Она свернулась грациозно, как кошечка, в углу и скоро уснула. Когда она раскрыла глаза, пассажиры толпились в проходе, чтобы поспеть к обеду в вагон-ресторан.