Чтение онлайн

— И что же теперь? — нетерпеливо спросила я, едва он замолчал.

Сомдейт усмехнулся и покачал головой.

— Его способностей не имел ни один из детей, — заметил он. — Разве что умение кратковременно менять свою сущность, превращаясь в дым. Однако он не отчаивался, и перед смертью оставил записи о том, что однажды в наш род вольется новая струя, и то время станет началом новой жизни для Ральмона.

Я слушала, затаив дыхание. Да уж, в школьной литературе о таком ни слова! Ну, наверное. Сомдейт вдруг пронзительно и страстно взглянул на меня.

— Уверен, что знаю, кто эта «струя». Это — ты.

— Вот как! — только и смогла вымолвить я в наступившей тишине.

— Я видел твое лицо во снах с самого детства, — продолжил Сомдейт тише, не сводя с меня все того же странного, внимательного взгляда. — Еще до того, как мы познакомились, лет двадцать назад. И вдруг однажды я понял, что моя подруга становится капля за каплей похожа на ту прекрасную девушку из снов, вырастая год за годом и становясь старше… До тех пор, пока ты не стала ею окончательно.

Я напряглась. Что-то тут не складывалось.

— Давай-ка проясним, — строго сказала я. — Ты считаешь, что я должна выйти за тебя, потому что от этого Ральмон изменится и заживет счастливо? Из-за того, что тебе снились какие-то там сны?

Сомдейт вздохнул. Было видно, что он разочарован такой реакцией. Друг скрестил руки на груди и уставился на меня с другим выражением — величественным, холодным. Словно моя жизнь уже принадлежала ему. Я невольно отшатнулась — таким видела его впервые.

— Я — первый за сотни лет, кому передалась частичка дара великого предка. Я видел именно тебя и именно в этом возрасте, потому что дар направлял меня. — Он помолчал и добавил: — Сведения о наличии такого дара даже зафиксированы документально, при желании можешь взглянуть.

Сомдейт махнул рукой в сторону двери.

Я решительно покачала головой.

— Нет уж, — сказала, вставая. — И так услышала достаточно. Мне надо подумать, нельзя же вот так резко свалить все это на меня и ждать, что запрыгаю от радости!

Взглянув на друга, я растерянно похлопала глазами — судя по выражению его лица, чего-то вроде радостных прыжков он и ждал.

Сомдейт тоже встал и неторопливо подошел ко мне, глядя прямо в глаза. В серых океанах назревал шторм. Как-то уже хотелось поскорее вернуться в общежитие и поразмыслить над заданием Эригарда — по сравнению с происходящим, в деле с фарном все более-менее понятно.

— Как всегда, бежишь от трудностей, вместо того, чтобы встретиться с ними лицом к лицу? — тихо, но четко сказал Сомдейт. — Ты никогда не задумывалась над тем, что плачевное положение, в котором ты оказалась, и наша встреча, и твой неудачный побег из Ральмона — это судьба?

Его слова ударяли, словно пощечина за пощечиной. Готовая вот-вот взорваться, я едва держала себя в руках — ссориться с другом не хотелось. Мало ли, что он говорит? На меня тоже, бывает, находит настроение испортить кому-нибудь вечер. Но пора уходить, иначе выдержка вот-вот подведет.

Я отходила все дальше, пока не наткнулась спиной на стену. Впрочем, стена вдруг пошатнулась и упала, а я ойкнула и обернулась. На полу лежало полотно. Оно было плотно прижато к стене и завешено темной, в цвет стен, тканью, оттого я и не заметила его. Рука сама потянулась, чтобы отодвинуть тяжелый бархат. Внутри все похолодело — на портрете была я. Взгляд судорожно забегал — дата, где дата?! И, найдя четыре плотно приписанные слева внизу цифры, я вздохнула.

— Да, — раздался голос Сомдейта за спиной. — Я написал ее двенадцать лет назад.

Значит, это правда?.. Все еще находясь в замешательстве, я встала. Выходит, Сомдейт действительно предлагал мне замужество даже не из жалости, а из необходимости?! Это уже по-настоящему унизительно.

Друг истолковал мое молчание по-своему.

— Теперь понимаешь? — спросил он, взяв меня за руки. — Мы должны быть вместе, это предначертано свыше. И этот союз даст Ральмону все.

Я с сомнением подняла глаза на воодушевленное лицо Сомдейта. Тот вдруг плотно сжал губы и продолжил:

— Потому мне очень неприятно было видеть тебя на приеме с другим, — сказал он тихо. Взгляд опустился на мои губы и вновь поднялся к глазам. — Это ведь Всевластный тебя заставил?

— Нет, — почему-то соврала я. — Мне просто понравился этот колдун.

Сомдейт отпустил меня, отошел на пару шагов, словно задумавшись, затем повернулся.

— Серьезно, Нила? — укоризненно спросил он, разведя руками. — Ректор Академии Верховных?!

— А что тут такого? — спросила, поведя плечом. — Мужчина он видный, да и танцует хорошо.

Сомдейт отчего-то вдруг сильно помрачнел. Он снова подошел ко мне, схватил за плечи.

— Говори, что хочешь, — сказал он. — Я чувствую твою ложь. Это сути не меняет, ты моя, и я это докажу.

Я покачала головой.

— Никогда не выйду за того, кто насильно удерживает меня в своем поместье. Давай об этом поговорим позже.

Позже — значит, никогда. Я ужасно надеялась, что Сомдейт больше не поднимет эту тему. Хотя бы то тех пор, пока не выяснится — выживу ли я в ходе выполнения задания регента или нет.

Сомдейт медленно кивнул.

— Ладно, перенесу нас назад, — сказал он, пригладив мне волосы. — Я же вижу, что небезразличен тебе. На прием ты надевала мою памятную заколку.

— Д-да, — ответила я растерянно.

Ох уж эта бижутерия! Надо срочно обзавестись совершенно нейтральными вещицами, чтобы не вводить никого в заблуждение.

Друг еще раз тепло улыбнулся и прижал меня к себе так, что голова вновь закружилась — но скорее не от перемещения, а от близости горячего мужского тела, о котором, чего греха таить, я втайне иногда мечтала. Однако теперь выяснилось, что его слова о совместном будущем — лишь необходимость исполнить волю предка. Силы тринадцати, как все сложно!..

Миг — и я услышала тихое журчание воды в фонтане. Ощутила сладкий запах ночи, легкое дуновение ветерка с речки неподалеку, теплые губы Сомдейта на щеке…

Открыла глаза — на аллее я стояла в полном одиночестве.

Глава 18

Прислушиваясь к каждому шороху, стараясь и сама издавать поменьше шума, я добралась до общежития. К счастью, из кустов на меня никто больше не выпрыгнул. Сомдейт, вероятно, остался в поместье на ночь, раз не переместился вместе со мной. Оно и к лучшему — разговор и без того вышел неприятным, больше всего мне хотелось сейчас побыть одной.