Чтение онлайн

– У нас тоже был дом в Предгорье, - с улыбкой сказала новоиспечённая бабушка Миры.

– Вы там часто бывали? – поддержала девушка разговор.

– Не очень. Он достался нам от дальней родственницы. Там жили друзья нашего старшего сына. Потом дом сгорел, мы там не бывали больше.

Трое из пятерых напряглись, другие были удивлены реакцией первых.

– А кто в нем жил? Мой брат? – уточнил Иванов вмиг севшим голосом.

– Иногда он, но перед пожаром там жили его друзья, молодая семья с маленьким ребенком.

Мира вцепилась в руку Андрея, как делала всегда, когда волновалась. Мало ли совпадений. Но сегодня был очень странный день.

– Иван Селиверстов, говорите, зовут вашего старшего сына? – с наигранной легкостью уточнил Андрей.

– Иван. Но после поступления в МАМ он взял девичью фамилию супруги. Хотел и имя сменить, но передумал, - объяснял судья.

Для мага сменить имя дело рядовое. Поэтому Мира стала себя успокаивать, потому что не бывает таких совпадений. Не бывает.

И почти успокоилась, пока бабушка не продолжила мысль мужа.

– А я в девичестве была Хрусталевой.

Но улыбка быстро сползла с ее лица, потому что отец Миры вскочил и удалился в сад. Мира прижалась к Андрею, а тот принялся гладить ее по спине, успокаивая.

И поскольку Рихтер был самым собранным из них в тот момент, он и рассказал об участии Ивана Хрусталева в судьбе его и ее родителей, и их самих. Ольга Константиновна едва дослушала сухой рассказ Андрея и тут же ушла к отцу Миры. Как же ему было сложно не пуститься в обвинения, думала Мира, ведь все, что касалось ее, зачастую лишало его собранности и спокойствия.

– Это мы во всем виноваты, - сдавленно проговорил судья, - мы так хотели найти одного сына, что в какой-то момент совершили непростительную для любого родителя ошибку – забыли о втором. Он редко связывается с нами, иногда присылает открытки Олюшке.

– Я видела его в Глазове в сентябре, - успокоила Мира.

– Он следил за Мирославой, - тут же хмуро прибавил Андрей. Поэтому получил под столом несильный пинок от жены, мол, не нагнетай.

– Думаю, что Иван полюбил мою маму и хотел заменить собою отца, - умолчала о том, как этот мотив хорошо связывался с тем, что родители искали одного сына, позабыв о другом.
– Ради этого даже развалил их общее предприятие. Уверена, что Иван по-своему любил брата и нашу семью. Мы называли дом гнездышком Хрусталевых.

– Да, именно так он звался несколько поколений.

– Мы с отцом рады, что нашлись наши родственники. Дайте нам время привыкнуть к переменам.

Когда гости ушли – дед Миры открыл портал к своему дому, отец Миры – к Академии, - Андрей прямо на улице стал целовать жену, пробираясь руками ей под одежду. Таким отчаянным он не был даже после ее путешествия по мирам.

– Андрей! Что с тобой? – позвала она его, разволновавшись.

– Я не могу и не смогу без тебя, - с жаром говорил он.

– И не надо. Я рядом, - она гладила его лицо, призывая успокоиться.

– Я боюсь представить, если бы он все-таки сумел лишить тебя магических способностей или ты бы, как твоя мама… - шептал Андрей.

Мира обхватила ладошками его лицо, чтобы смотрел только ей в глаза.

– И не нужно. Я рядом. И не представляю, как могу жить без тебя. Никак, наверное.

– Девочка моя, - он припал к ее губам долгим обезоруживающим поцелуем.

– Люблю тебя, - успела выдохнуть она, прежде чем вцепиться в него руками и ногами. Он нес ее в дом.

Вскоре оба довольные лежали на полу перед камином, продолжая дарить ласки друг другу.

– А что дальше? – спросила Мира, сама не понимая, что именно имеет в виду. Так много изменилось в ее жизни. Год назад она бы не поверила, если бы ей рассказали обо всем этом.

– А дальше, дорогая моя, абсолютное счастье, - и поцеловал, как умеет только он, только ее.

А на улице шел тихий, первый в этом году очищающий дождь.

Глава 32 Счастливая: Вместо эпилога

Мира шагала по площади Свободы, ее любимому месту в городе Глазове. На улице шикарный теплый июнь, на ней простое, но изящное платье, они вместе с мисс Шарлоттой разрабатывали модель.

Андрей был прав, Глазовскую Академию магии она окончила экстерном, отучившись всего год с небольшим. Во время тестирования, проводимого внутриакадемической комиссией, у преподавателей замечаний и нареканий по поводу ее способностей не возникло. По понятным причинам сам ректор только наблюдал, но в процесс не вмешивался.

Сейчас осталось выбрать, чем заниматься после Академии. Мира хочет приносить пользу Глазову, поэтому подумывает о разработке нескольких проектов благоустройства общественных пространств, с красивыми и полезными магическими эффектами.

На экзаменационный консилиум магов в Министерстве магии девушка решила ехать одна, хотя желающих ее сопровождать было более чем достаточно. Но все эти люди имели слишком большой вес в глазах окружающих, а ей хотелось все сделать самой.

Но уже в Министерстве магии не обошлось без приятных встреч. Монах сейчас работает там. Занимается разработкой проектов посещения других миров, их описанием, изучением Источников и Хранителей. Из-за него Мира иногда работает на Министерство магии. Нелегально и неформально. Монах отправляет данные о людях, которые пострадали от опытов, а Мира, если получается, придумывает плетение, как в свое время Монаху, чтобы облегчить последствия воздействия.

После обнародования данных об экспериментах во время суда над Рихтером, общественность – и маги и немаги – взбунтовалась, все требовали, во-первых, пресечь такие эксперименты, во-вторых, наказать виновных. Тогда под влиянием общественников и СМИ в Министерстве магии прошла глобальная чистка, поэтому свежие умы требуются постоянно. Маги-соискатели проходят сложнейший отбор под наблюдением все тех же общественников. Последние вооружены не только водой правды, но и большим количеством других заклинаний, вскрывающих ложь. По этой же причине (нехватка квалифицированных кадров) Рихтера пока попросили остаться на посту ректора ГАМ, он согласился.

Книга госпожи Акиры Такаями переведена на несколько языков. Издала она ее под другим именем – Макото Саито («правильное очищение») в соавторстве с Алешей Правдиным, это граф Орлов. Благодаря полиэтническому составу преподавателей Глазовской Академии магии, книга быстро распространилась по миру. И стала побуждать людей рассказывать о подобных экспериментах в их странах, вылилось все это в мощное общественное движение. Поэтому место захоронения Изольды Дмитриевны пришлось скрыть, как она и просила в завещании. Конечно, никто не отпустил Мамушку одну в Чехию с прахом подруги, на похоронах Золотой были все члены тайного общества, пара ее хороших знакомых, все по ее завещанию. По этому же завещанию было велено «на моих похоронах не стоять с кислыми лицами, а радоваться, что все хорошо закончилось. И хорошо, прежде всего, для эгоистичной меня». Никто и не плакал, стояли с ощущением светлой грусти. И даже пасмурная весенняя погода посветлела, когда прах Изольды соединился с прахом ее горячо любимого Григория.