Чтение онлайн

— Что-то ещё? — поторопила я, заметив, что чернак топчется на месте, вместо того, чтобы уходить.

— Так просто? — неверяще выдохнул он. — Раньше меня о родственниках до седьмого колена и то расспросить не ленились!

— Кто работать собирается? Вы или Ваши родственники? Меня интересуют только Ваши профессиональные качества, как преподавателя. Справитесь с боевиками — будете работать в Академии стихий. Точка.

Чернак молча поклонился и вышел за дверь. Я же недовольно фыркнула себе под нос: «О родственниках он мне рассказывать собрался! Идиот!».

Несмотря на нелестную характеристику, которой я проводила нового ассистента, до конца занятий меня так и не позвали в лабораторию. Мало того, под вечер моё окончательно вымотавшееся от бесполезных размышлений высочество имело удовольствие наблюдать из окна, как по аллеям парка прогуливается профессор Карна в сопровождении этого товарища. Я даже не поскупилась на плетение, увеличивающее остроту зрения. Чернак возбуждённо размахивал руками, что-то рассказывая, а сушёная вобла недоверчиво покачивала аккуратно прилизанной причёской. Не иначе, как меня обсуждали, сплетники.

Взглянув на часы, я решила, что мучиться от неизвестности дальше не имеет смысла. Занятия закончены. Мало ли, куда может в такое время отправиться лерра ректор.

Закинув за спину парные мечи, я шагнула в портал. В кабинете остался призванный мной дух-охранитель. Он должен был сообщать возможным посетителям, что лерра ректор отправилась по неотложным делам, и решение всех возникших вопросов переносится на утро.

Таверна, как всегда, встретила меня гулом и запахом кислого вина. Едва кивнув на пяток прозвучавших приветствий, моё отбросившее излишние политесы высочество прошагало прямо в угол, где сидел полугном, радостно махавший в мою сторону грязной лапищей.

— Ну! — рыкнула я вместо приветствия.

— Для начала могла бы и поздороваться, — ухмыльнулся Крупп.

— А я не уверена, что желаю тебе здоровья, — огрызнулась я.

— Ну, вот… Я по мере сил пекусь о её благополучии, а она…

Моё взбешённое высочество повело рукой, заставив осыпаться серой пылью глиняную кружку полугнома.

— Понял! — подскочил тот, уронив уцелевшую ручку. — Пошли наверх. Поговорим без лишних ушей.

Мы поднялись. Заметив краем глаза спешащего к нашему углу Адама, возмущённо размахивающего толстыми короткими ручками, я бросила на стол мелкую монету и пошла вслед за гномом.

Маленькая комнатка под самой крышей воняла перегаром и ещё чем-то неуловимо знакомым, но от этого не менее противным. Крупп резво смахнул с колченогого стула гору грязных носков и прочего белья и затолкал её ногой под кровать:

— Прошу прощения: уборка.

— Вонять от этого меньше не стало, — буркнула я, опираясь плечом о косяк. Садиться на поверхность, где ещё секунду назад валялись гномовы подштанники, не хотелось.

— Вонять? — Крупп удивленно принюхался. — Ах, это!

Он подхватил тарелку с какими-то объедками и выставил в коридор:

— Адам, скотина, тухлые яйца на завтрак подсунул. А я эту неделю замотался, всё руки не доходили выбросить.

— Скажи лучше, забухался, — проворчало моё скривившееся высочество. Что-то в последнее время большинство моих неприятностей начинается именно с запаха тухлых яиц.

— Ну, не без того, — хмыкнул полугном, развалившись на кровати.

— Ближе к делу!

— Вот это по-нашему! — неведомо чему обрадовался Крупп. — Тебе тридцать процентов.

— Тридцать процентов чего? — с притворной нежностью поинтересовалась я. — Тридцать процентов твоих долгов? Или тридцать процентов грязных тряпок под этим лежбищем? Так я не претендую.

— Золота, язва, — заржал полугном. — Золота! Три тысячи звонких блестящих жёлтеньких монеток. Аванс, так и быть, причислю к своей доле.

— Благодетель…

— Сорок, — повысил Крупп, — и заметь: никакого супружеского долга. Мне вообще девушки нравятся покрупнее. Типа матушки. Лет через десять разбежимся, мол, бесплодные. И всё. Гуляй с кем хочешь. Зато четыре тысчонки в кармане. На Тракте столько и за полвека не заработать!

— Ифитов наёмник! — я зажгла на ладони огненный шар. — Тебя поджарить, чтоб ты нормально заговорил?!

— Да что ты бесишься?! — слегка забеспокоился полугном. — Согласен на пятьдесят! Всё по-братски! Аванс только тоже из обеих долей вычтем!

— Аванс, который ты уже успел потратить? Какое щедрое предложение.

— Я тебе со своей доли отдам!

— Крупп… — я отлипла от косяка и остановилась прямо перед наёмником. — Или ты мне сейчас подробно рассказываешь, кто и за что предложил тебе кучу денег, или деньги тебе больше не понадобятся.

— А, так вот ты о чём! — упокоился полугном. — А я-то решил, что ты ещё больше долю хочешь! Нет тут никакого секрета, раз мы с тобой партнёры теперь…

— Об этом мы пока не договорились.

— Договоримся, — уверенно отмахнулся Крупп. — Как иначе, когда столько золота на кону?

— Рассказывай! — окончательно потеряло терпение моё взбешённое высочество.

— Родственнички твои подсуетились, — фыркнул наёмник.

— Кто?! — опешила я.

— Ну, кто именно, это тебе виднее. А я так понимаю, что либо папаша о старых грешках вспомнил, либо братец забеспокоился, что наследство на сторону пойдёт.

Мои вытаращенные глаза едва не вылезли из орбит: что за бред?!

— Ну, чего пялишься? Знаю я, что ты бастарда. Сказал он мне. И чего? Да там, в зале, треть наёмников такие же, только о них папаши забыли сразу после зачатия. А тебя вот отчего-то помнят. Может, у тебя и мамаша была из благородных?

— Угу, — ляпнула я, пытаясь понять, как попала в этот театр абсурда.

— Тогда понятно. Никакой «подлой» крови в жилах. По закону можешь на наследство претендовать. Только это по закону. А по жизни, прибьют тебя, едва высунешься. Не любят аристократы наследство делить. Твои-то родственнички явно не из последних, раз таких денег не пожалели, чтоб проблему миром решить, — полугном задумчиво пожевал губами. — Убить стало бы дешевле. Намного.

— Убить не получилось.

— Значит, плохо старались. Любого можно убить.

— Крупп, тебе за что заплатили, скотина?! — снова обозлилась я.

— Чтоб я на тебе женился.

— Так… — забыв про брезгливость, я плюхнулась на колченогий стул.

— Имея в мужьях парня из подлого сословия, да ещё и полукровку, ни на какое наследство ты претендовать не сможешь. От тебя пытаются тихо вежливо откупиться, детка, — пояснил Крупп. — Мой тебе совет: берём деньги и уматываем в закат.