Ректор поневоле
Шрифт:
Артефакт, проявляющий Дар, валялся на дне сумки. Любой магик-наёмник таскает такой с собой, потому что поиск Одарённых — непременное условие получения лицензии. Многие даже специализируются на таких поисках. Приют Обретённых платит за найдёнышей с сильным Даром неплохую премию. Разумеется, мне зарабатывать подобным образом не было никакой нужды, и камень болтался бесполезным грузом многие годы. До того вечера. В руках у безродной девчонки он своё существование и закончил, банально сгорев от мощного потока Силы.
По закону я должна была доставить такой самородок в Приют, но не сделала этого. Во-первых, меня ждали на Тракте, и на эту встречу моё, страдающее географическим кретинизмом, высочество и так уже опаздывало сверх всякой меры. А во-вторых… Я прекрасно знала, какая судьба ждёт приютских магиков: двенадцать лет казарменного режима с жестким обучением и служба в войске Белого континента. Выбора нет, исключений — тоже. Поэтому я оставила девчонке свиток, дающий доступ в мой дом в Питруге. Мол, захочет — придет, а нет — станет деревенской ведьмой в родных краях, так как дар такой силы всё равно проявится, даже без всякого обучения.
И вот она стоит на пороге моей лаборатории и шмыгает носом, обиженно поглядывая на задумавшуюся хозяйку из-под насупленных бровей. А я совершенно не представляю, что с ней теперь делать.
— Родственники отпустили? — спросила я, чтобы хоть как-то нарушить затянувшееся молчание.
— Так нет у меня родичей, говорила уж, — отозвалась Оли, ковыряя порог босой ногой.
— А, ну, да, помню. Сколько тебе?
— Десятое лето проводила.
— А поточнее?
— Не знаю, — девчонка пожала плечами. — У нас не записывают. Батя не помнил, а мать я и не видела, она родами померла.
Я совершенно не аристократично потянулась к затылку. Пальцы наткнулись на ещё менее аристократичный колтун. Машинально взглянула на свое отражение в оконном стекле. М-да… Всклокоченные волосы, из которых торчит какая-то ветка, заляпанная неизвестно чем одежда, обалдело-тупое выражение на физиономии и, в довершение образа, убойный запах перегара. Видел бы Па сейчас свою дочурку, поганой метлой бы из ректоров погнал. Может, попробовать? Хотя, нет, это будет перебор. В таком виде он меня не только из ректоров, из дочерей выгонит, ещё и плюнет вслед.
— А у Вас дом красивый, — нарушила мои размышления нежданная гостья. — И работа сама делается. Я всё думала, куда мусор девается. Даже на нечисть Вашу грешила. А он, оказывается, просто сгорает. Весело.
— Сгорает? Нет. Его духи выбрасывают… — невнимательно отозвалась я.
— А это что тогда? — спросила Оли, пальцем показав куда-то мне за спину.
А там веселым костерком всеми цветами радуги пылала урна! Правильно! Туда же улетел раскалённый котёл! С руганью я бросилась тушить разноцветный пожар, лихорадочно вспоминая, не кидала ли в последние пару месяцев в ведро для отходов что-нибудь взрывоопасное. В лаборатории-то духи не убирают!
Слава Создателям, таки ничего не взорвалось. Только весь первый этаж провонял тухлыми яйцами, да девчонка обзавелась боевой раскраской дикарей из мазков цветной сажи. Впрочем, повеселилась она на славу. Хотя в этом безобразии проявился и положительный нюанс: дым, похоже, оказался лечебным, и от моего похмелья не осталось ни следа.
Приказав духам проветрить комнаты, я повела девчонку наверх, в библиотеку.
— Ух, ты, — разинула рот Оли, едва переступив порог. — Сколько книжек!
«Ну, да, — в очередной раз с запозданием дошло до меня, — Свиток — пропуск в дом, и не более. Духи предоставили гостье постель и стол. В другие помещения у неё доступа не было…»
Большие часы на каминной полке напомнили мне, что утро не резиновое. Проснулась я, конечно, отвратительно рано, но и студиозов поднимают ни свет, ни заря. Мало ли, какое событие может потребовать внимания свежеиспечённого ректора. А если его, то есть, меня, на месте не окажется, Карна не замедлит донести об этом дядюшке, а тот сообщит Царственному братцу. И если Па решит, что дочурка банально смылась…
На этой печальной ноте я поёжилась и отогнала неприятные мысли. Не размышлять надо, а действовать! Во-первых, срочно отправить девчонку в Приют Обретённых. Нет. Стоп! Сначала привести себя в порядок… Опять не так. Найдёныша должна доставить Рагетта, а не дочь Правителя. Иначе шума и сплетен не оберешься. Вот ведь свалилось ифитово отродье на мою голову. И как невовремя…
Пытаясь решить, как поступить, я расхаживала взад-вперёд между стеллажами, не обращая никакого внимания на предмет моих размышлений. А зря…
— Ух, ты! Так Вы дочка королевская! А так сразу и не скажешь!..
— Что?! — я развернулась, как ужаленная. — Откуда ты…
Впрочем, вопрос был излишним. Пока моё тупоголовое высочество размышляло о судьбах мира в лице одной мелкой нахальной девчонки, эта самая девчонка заинтересовалась единственной доступной книгой — «Родословом». Этот толстенный фолиант, подаренный непутёвой дочурке Правителем на пятидесятилетие, лежал на специальной подставке, потому что не влез ни на одну полку. Мало того, он был открыт на той самой странице, где красовался мой портрет и присутствовал перечень всех титулов и регалий!
— Уйди оттуда! — рявкнула я. — Нечего хватать всё подряд!
— Я и не хватала, — обижено буркнула она. — Книжка так и лежала открытая. Просто посмотрела.
— И смотреть всё подряд тоже нечего! Сядь вот в кресло, и не шевелись!
Оли надулась, но послушалась. А я заметалась по комнате с удвоенной скоростью. Вот и какой ифит толкнул меня под локоть, когда я вздумала пригласить девчонку сюда?! Это же катастрофа! Если её отвести в Приют Обретённых, все моментально узнают, кто такая на самом деле магичка Рагетта. И всё, прощай Тракт, здравствуй, ректорское кресло, на веки вечные! А то и замужество. Такой скандал Па мне не простит. Попытаюсь брыкаться, может и вовсе из Рода исключить, бывали прецеденты.
«Прибить её по-тихому, что ли? — подумала я, с сомнением посмотрев на свернувшуюся на кожаных подушках оборванку. И тут же сама себя одернула, неприятно удивившись гадкому направлению собственных мыслей. — Совсем с катушек слетела с этим ректорством».
Оли сидела, поджав под себя босые ноги, и с непонятной смесью надежды и обиды смотрела на меня. Под этим взглядом я невольно поёжилась. До чего докатилась: пусть не всерьёз, но задумалась об убийстве ни в чём не повинного ребёнка.
Так. Подумаем ещё раз. В Приют ей теперь нельзя. Да и вообще никуда нельзя, если на то пошло. Мало ли, кому она попадётся, и кто услышит нелицеприятную для королевского рода правду. Может быть, через годик-другой, когда она повзрослеет и поймёт, что не всякую правду стоит озвучивать вслух, а кое-какую, так вообще надо сразу забыть. Но что с ней делать этот годик-другой?!