Чтение онлайн

— записал он в вахтенный журнал.

В 22.05он проверил напряжение батарей и всплыл в 22.15.

Командир «X-7», как и командиры других лодок-малюток, должен был поддерживать связь с лодкой-«маткой», оба же его подчиненных были обязаны держать лодку на плаву и заботиться об электропроводке, изоляция которой могла нарушиться от сырости.

13 и 14 сентябряФилипу пришлось преодолевать некоторые трудности, о которых он на «Стабборн», однако, не докладывал. Вначале стал болтаться перископ, который он пытался закрепить, но безуспешно. Магеннис хотел было измерить скорость хода лагом, но у него ничего не получилось. Матрос Лак заболел морской болезнью. Сам Филип испытывал небольшую депрессию от длительного пребывания в тесноте. Он поклялся себе провести остаток жизни в свободных условиях.

Вторник, 14 сентября.

В 8.30 утрана «X-7» был зарегистрирован внезапный рывок вниз.

— «Стабборн» притормозил, — пояснил Филип Лаку и Магеннису. — Каналья без всякого предупреждения, видимо, сбросил скорость с 11 до 4 узлов.

Он перевел руль глубины в нужное положение, и «X-7» всплыла, но тут же снова стала стремительно погружаться.

— Откачать 1400 фунтов балласта! — приказал Филип. «X-7» выровнялась снова…

Вдруг электроосвещение стало гаснуть. Большую часть времени утром Филип пытался найти неисправность.

— Здесь сыро, как в преисподней, — пробурчал он. В конце концов повреждение было устранено.

— Все вновь функционирует! — воскликнул он, обращаясь к Лаку и Магеннису. — Это событие обязательно отметим ужином в «Савойе».

Он распорядился подогреть томатный суп, бараний язык и зеленый горошек с перцем. Все это было тщательно перемешано и подано к столу. На десерт была клубника с молоком.

После этого командир «X-7» растянулся на резиновом матрасе, положенном в носовой части между аккумуляторными батареями, и уснул.

В 20 часовон встал, отдохнув, и, проверив напряжение батарей, установил, что оно было слабым. Приказав всплывать, он целых четыре часа подзаряжал их, запустив двигатель. За это время внутри лодки немного подсохло, но электроосвещение было слабым и желтоватым. Да и двигатель постоянно чихал. Его надо бы было перебрать. К счастью, хоть перископ перестал болтаться. «Стабборн» довольно длительное время шел на скорости 7 узлов только на кормовом двигателе, так что Филипу управлять лодкой было совсем непросто. Он хотел было сообщить об этом на «Стабборн», но телефон не работал. Тихое гудение в трубке свидетельствовало о том, что провод порван не был. Это Филипа особенно не обеспокоило, поскольку он считал, что они и без связи вполне обходились.

Погода стояла плохая. На глубине 26 метров колебание моря еще ощущалось, а на 10-метровой глубине со стола падали тарелки.

Из адмиралтейства поступила радиограмма:

Это означало, что «X-5», «X-6» и «X-7» должны были атаковать «Тирпиц», «X-9» и «X-10» — «Шарнхорст», а «X-8» — «Лютцов». По данным аэрофоторазведки за 14 сентября, первые два корабля находились в Каа-фьорде, тогда как «Лютцов» стоял на якоре в Ланг-фьорде. «Каталина» доставила из Вёнги фотоснимки, указывавшие точное расположение противолодочных сетей. Вся эта информация была передана на большие подводные лодки по радио в зашифрованном виде.

Хенти-Крир на «Трашере», Камерон на «Тракьюленте», Плейс на «Стабборне», Мак-Фарлейн на «Синимфе», Теренс Мартин на «Сиртисе» и Хадспет на «Сцептре» склонились над картами Альта-фьорда и обозначили точное расположение немецких кораблей и их сетевого ограждения.

Среда, 15 сентября.

В 4 часаутра произошла авария.

«X-8» шла на буксире за «Синимфом» со скоростью 8 узлов. Старший лейтенант Смарт боролся со сном, так как именно в эти часы глаза у человека закрываются сами собой. Вдруг у него создалось впечатление, что подлодка шла не на буксире. Он поднял телефонную трубку… Полное молчание и никаких звуков. Буксировочный канат, видимо, лопнул. Смит приказал всплывать. Над морем стоял молочный туман. Видимость едва достигала пяти миль, но «Синимфа» видно нигде не было. Местоположение «X-8» было примерно 69 градусов 04 минуты северной широты и 08 градусов 14 минут восточной долготы. Никогда еще подводная лодка не казалась Смарту такой маленькой. Просто ореховая скорлупка в безбрежном пустом море. Единственным спасением было выдержать курс движения. Окли, безусловно, станет возвращаться назад, как только заметит потерю «X-8». В 4.30,запустив дизельный двигатель, на скорости 3 узла «X-8» пошла, придерживаясь прежнего курса.

На «Синимфе» еще никто ничего не заметил, и он продолжал движение. Только в 6 часов утра вахтенный офицер обратил внимание на то, что «X-8» не всплыла, хотя и пришло время для проветривания. Окли сразу же приказал проверить буксирный канат. Он был оборван. Следовательно, они потеряли лодку-малютку, но Окли и Мак-Фарлейн сохраняли спокойствие.

«X-8» должна была всплыть и продолжать плавание самостоятельно. Необходимо возвращаться и начать ее поиск.

— Курс 209!

Пополудни «X-8» еще не была обнаружена. Ветер дул со скоростью от 11 до 15 миль в час, небо было затянуто тучами, море неспокойно. Видимость составляла порядка 7 миль. Удастся ли им найти «X-8»?

В тот же день, 15 сентября,Филип всплыл в 7.30 утра.Море немного успокоилось. Проведя проветривание, он снова ушел на погружение… В 11 часов «X-7» стало, однако, бросать столь сильно, что экипаж, даже находясь на двадцатиметровой глубине, был вынужден крепко держаться за что попало, чтобы не быть отброшенным на стены или на двигатели. Филип выругался. Он сразу же подумал, что взрывные устройства, закрепленные с внешней стороны лодки, оторвались и потерялись. Телефон все еще не работал. Как вел себя «Стабборн» в такой шторм? Ему снова пришла в голову мысль, что настал его последний час. Пополудни он услышал щелчок в телефонном аппарате, а затем звонок. Стало быть, связь была восстановлена. Он снял трубку.

— Замечена подводная лодка, — произнес Дафф на другом конце провода. — Мы идем на погружение.

Естественно, «X-7» также всплывать не стала. Филип обеспокоенно ждал следующего звонка. Уж не немецкая ли это подводная лодка? Он сделал запись в вахтенном журнале, но у него сложилось впечатление, что время, указанное им, — 12.55 — не соответствовало действительности. Ошибка, скорее всего, составляла от 30 до 40 минут. (На самом деле, как было установлено позже, было 12.13.)Через час обе лодки всплыли. На поверхности моря видно ничего не было. «Стабборн» пошел опять дальше в надводном положении, «X-7» же снова ушла под воду.

15.50.

Годфри Плейс стоял на мостике «Стабборна» рядом со старшим лейтенантом Даффом. Оба офицера почти не говорили. Погода могла бы быть и получше. «Стабборну» опасаться было нечего, а вот «X-7», шедшей за ним на буксире, приходилось тяжеловато. Они знали, что Филипу довелось уже столкнуться с целым рядом трудностей, но южноафриканец не звонил и не жаловался. Вдруг матрос-наблюдатель крикнул:

— Буксирный канат оборван!

В следующую секунду Плейсу представилось, что ему предстоит оказаться на дне моря, но наблюдающий крикнул:

— Канат пошел вверх!

Следовательно, он только что оборвался, и «X-7» должна быть неподалеку.

Филип как раз находился на центральном посту. Вообще-то была его очередь идти спать, но он предпочел остаться. Вдруг он почувствовал, как лодка потеряла ход. Не оборвался ли буксирный канат? В следующий момент лодка под углом в 45 градусов резко уходит на глубину 30 метров. Филип направил весь имеющийся сжатый воздух в балластные цистерны, тогда как Лак, громко выругавшись, запустил компрессор. «X-7» стала понемногу всплывать. Открыв толчком крышку люка, Филип осмотрелся. Море продолжало волноваться, захлестывая лодку волнами. Возникла опасность быть смытым за борт. Тем не менее он высунулся из люка, крепко держась за края. В ту же секунду моряк вымок до ниточки. Нащупав трубку воздухопровода, он ухватился за нее. Невдалеке, между двумя громадами волн, он увидел очертания «Стабборна». Приняв удар очередной волны, Филип стремительно сполз внутрь лодки, предоставляя возможность для маневрирования большой подводной лодке.