Чтение онлайн

Незнакомец обрадовался и заговорил по-армянски:

— Я как раз искал тебя, государь! Прошел слух, что ты в Кесарии, и я очень хотел тебя видеть.

— И что же тебе нужно? — спросил его Трдат, давая ему знак приблизиться.

— Служить тебе верой и правдой! Мой долг быть подле моего государя, а не здесь, в Каппадокии.

Трдату пришелся по душе и этот человек, и его слова. Смелый, толковый и владеющий языками, он мог быть полезен. Тем паче что Трдат дорожил каждым земляком, встреченным на чужбине.

— Как тебя зовут? — спросил его Трдат.

— Сурен, — ответил тот.

— Коня Сурену! Он поедет с нами, — приказал Трдат.

— С твоего позволения государь, я попрощаюсь с семьей и присоединюсь к вам у городских ворот.

Трдат щелкнул пальцами, и один из приближенных передал Сурену мешочек с монетами.

— Оставь это родне, — потрепав Сурена по плечу, сказал Трдат.

Тот с поклоном принял деньги, вскочил на подведенного к нему коня, поднял того на дыбы и быстро понесся прочь, распугивая зевак и торговок. Трдат улыбнулся и, покачав головой, направился в свой лагерь, дабы самолично проследить за приготовлениями к отъезду…

Иуда не отпускал ее. Каждое утро она просыпалась с мыслью о том, что должна найти послание от Иуды к людям. И так — на протяжении многих лет с того самого дня, когда Клара Гольдман увидела фотокопию папируса.

Ее антикварный салон, когда-то бывший центром притяжения для всех гостей Швейцарии, понемногу утратил позиции и превратился в одну из многочисленных сувенирных лавочек. Она забыла, когда последний раз посещала аукционы, которые прежде никогда не проходили без ее участия. Клара Гольдман растеряла и поставщиков, и постоянных клиентов, так как не могла уделять им должного внимания — а все потому, что ее внимание было приковано к Евангелию от Иуды.

Обиднее всего было то, что манускрипт буквально выскользнул из ее рук. По тому, как дружно перестали общаться с ней Ионидис и Файн, Клара поняла, что они — в сговоре. И сговор этот был абсолютно бессмысленным, потому что оба оказались в проигрыше. Возможно, греку и удалось заработать на сделке — хотя скорее всего Файн нашел способ его обмануть. Но, даже завладев папирусом, Говард Файн никогда не сможет им распорядиться. Клара хорошо знала его клиентуру — то были руководители и спонсоры крупнейших университетов и музеев, и для них понятие юридической чистоты не было пустым звуком.

Между тем «Евангелие от Иуды» все чаще упоминалось в различных источниках, и едва ли не на каждом конгрессе коптологов заходила дискуссия о том, было ли это Евангелие среди прочих коптских рукописей, найденных в Наг-Хаммади? Если было, то куда оно подевалось? Если же не было, то откуда о нем вообще известно? И что это за фотокопии, которые давно будоражат научный мир? Клара сжимала кулаки в бессильной ярости, читая эти статьи, — она знала ответы, но ей нечего было сказать…

Однажды она получила e-mail от Ионидиса. «Мне надо многое тебе сказать, но не знаю, захочешь ли ты меня слушать»…

Прочитав его адрес, Клара поняла, что придется ехать — Ионидис лежал в горном санатории, где обычно доживали свой срок неизлечимо больные.

Они сидели на веранде, где, кроме них, никого не было — только несколько пустых кресел. «Те, кто в них сидел, уже ушли», — подумала Клара.

— Наверно, я сам сейчас как папирус, — невесело усмехнулся грек, заметив сострадание в ее глазах. — Желтый, сморщенный. И выгляжу на пару тысяч лет. Да? Тебе страшно на меня смотреть?

— Давно это с тобой? — спросила она, чтобы уйти от жестокого ответа.

— Хочешь знать, долго ли осталось ждать?

— Никос, мы так и будем разговаривать одними вопросами? Кажется, ты хотел что-то рассказать.

Он побарабанил узловатыми пальцами по подлокотнику кресла.

— Как дела у Файна?

— Не знаю, — сказала она. — Его имя мелькало в каком-то скандале, связанном с золотом инков. Кажется, он пытался продать экспонаты из музея Димы. Или что-то в этом роде. Не думаю, что он процветает.

— Ты меня разочаровала. Я надеялся, что он уже мертв.

— Почему?

— Потому что Иуда никого не оставляет в живых… — Ионидис откашлялся. — У меня было время, чтобы подумать. Тот, кто продал мне папирусы, покончил с собой. Тот, у кого он их купил, умер от инфаркта. Держу пари, что все прежние владельцы манускриптов тоже мертвы. Значит, сейчас — очередь Файна. И моя.

— У тебя медикаментозная депрессия, — мягко сказала Клара. — Ты все видишь в мрачном свете. Но это пройдет.

— Все проходит, не спорю. Но пока я жив, хотелось бы закончить начатое дело… Клара, эти папирусы должны вернуться в Египет.

— Вряд ли Файн согласится их отдать бесплатно. Если не секрет, сколько он за них заплатил?

Ионидис поморщился:

— Сколько? Пара бутылок виски — вот и все, на что он потратился. Я пытался выбить из него деньги. Бесполезно. Поначалу даже попробовал обратиться к юристам. Но потом навалились болезни, и у меня не было сил воевать с ним… Клара, ты с ним справишься. Просмотри документы, они у меня с собой. Папирусы принадлежат фонду, и Файн должен их вернуть. Закон — на твоей стороне…

— Никос! Закон оставит меня ни с чем! — воскликнула она, представив, как бесценная рукопись снова пройдет мимо нее. — Даже если суд отнимет папирусы у Файна, они будут тут же переданы египетскому правительству!

— Это было бы прекрасно, — тихо произнес он.

Кларе стало неловко за вспышку эмоций. Она достала косметичку и посмотрелась в зеркало, поправляя прическу.

— Да, — сухо сказала она. — Это было бы прекрасно. Но объясни — в чем мой интерес? Почему спасать национальное достояние египтян должна именно я?

— Я знал, что ты это спросишь, — улыбнулся Ионидис. — И долго думал, прежде чем найти ответ. Почему именно ты? Потому что только ты способна справиться с Файном. Не знаю, как ты это сделаешь, но не сомневаюсь в твоей победе. А в чем твой интерес? Арабы умеют быть благодарными. Поверь, твой вклад в культуру не останется незамеченным. И, кроме того, ты будешь какое-то время владеть этими манускриптами. Кажется, ты очень хотела увидеть Евангелие от Иуды? Ты его увидишь. И тогда, быть может, Иуда отпустит тебя.