Чтение онлайн

— Саркофаги обеспечивают физическую сохранность носителя, одновременно являясь аппаратным интерфейсом для нейроматрицы. Как ты помнишь, в те времена мы обладали только технологией переноса в нулевой носитель. Сейчас нам предстоит ее дополнить, а так как оборудование из моего мира недоступно, придется компенсировать это техно артефактами.

Данный этап был расписан уже давно, как и закупка всей необходимой базы компонентов. Сейчас у меня в инвентаре их было на пять попыток, по количеству рунных отпечатков. Это было сделано на случай фатального невезения, но я почему-то был уверен, что справлюсь с первого раза. Концепт был предельно понятен, а опыта в этом деле было набрано уже прилично.

— Разъединение нейроматриц. — продолжал вещать Торвас. — самый сложный этап. Далее технология отработана. Так что приступай к работе и удачи всем нам.

Я кивнул, скорее самому себе, и открыл нужную вкладку интерфейса. В ячейку для заготовки легли две пластины из артефактного металла, напоминающего серебро. Работа с ними как раз и требовала тех параметров мудрости и гармонии, которых я так усердно и добивался на протяжении всего пути. Подобных пластин в лаборатории Торваса было не так, чтобы много, но для наших целей вполне достаточно. Затем свои слоты заняли остальные компоненты, и я прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться перед началом работы. Поехали…

Пластины внезапно подернулись искрами, превращая реальность в дымку. Кто-то кричал… по-моему, это был Торвас.

… сознание и материя, по сути, неразделимы. Они являются частями нечто большего, чего мы не можем понять в силу своей природы. Как и законы их развития. Мы пытаемся определить первопричину, отправную точку для своей бинарной логики, но тем самым лишь отдаляемся от правильных ответов.

— Но разум и есть сознание, и он вполне материален.

Пожилой профессор слегка улыбнулся и обвел взглядом лекционный зал, ища выскочку. Поправив лацкан слегка помятого пиджака, он сделал пару шагов по кафедре и слегка кивнул юноше, прервавшего его лекцию.

— Разум порождает мысли, идеи, сомнения. Но что тогда порождает чувства? Любовь, ненависть и прочие. И что заставляет нас стремиться вперед, наделяя волей и жаждой открытий.

— Биохимия тела, гормоны. — важно ответил студент.

— Предположим. — хмыкнул профессор. — Но все это, в любом случае, не дает ответа на главный вопрос. Вопрос о смысле жизни. Вопрос, который рано или поздно задают все…

Странное видение медленно истаивало, смешивая краски и звуки, пока наконец полностью не исчезло в дымчатом водовороте. Сознание вяло, словно под наркозом, ожидало развязки, но дымка внезапно вновь рассеялась.

… одинокий монах сидел на вершине горы, утопающей в зарослях сакуры. Порывы ветра кружили в танце с сорванными лепестками и цепляли его одежду, будто стараясь отвлечь. Но глаза монаха оставались закрытыми, а тело неподвижным. Я ждал развития событий, гадая, что ждет меня на этот раз, но картинка внезапно дернулась, выбрасывая из реальности горный пейзаж и погружая сознание пустоту. Нет… еще через мгновение мир наполнился множеством образов, и я понял, что каким-то чудом стал одним целым с этим странным монахом. Его мысли стали моими, как и образы. Бесконечный круговорот вселенной слепил мириадами огней, растворяя в своем величии. Еще один миг — и меня не стало. Я стал всем сразу. Словно капля в океане, которая обрела всю его силу, стала им самим. Стал первопричиной и ее следствием. Был неделим и бесконечен…

— Вик, очнись!!!

Видение медленно покидало меня, омывая душу печалью от ускользающего видения и болью невосполнимой потери. Все происходящее в данный момент показалось абсолютно неважным. Кто-то кричал у меня под ухом и через некоторое время это меня начало раздражать.

— Какого хрена, Торвас? — вяло спросил я.

— Ну наконец-то! Вернулся. — облегченно выдохнул приживал. — Ты уже час, как в прострации. Прям как кукла какая-то.

Сознание медленно возвращалось в реальность, все более отдаляя из памяти последние видения. Они истаивали, превращаясь в плоскую картинку и, наконец, потеряли всю свою магию.

— Все нормально, Торви. — с грустью сказал я. — Все нормально.

— Все отлично, дружище! — передразнил он. — Все просто отлично.

— Ты уверен?

Звонкий смех стал мне ответом.

— Даже я бы лучше не сделал. Такая работа раз в сто лет удается.

Точно, я же тут артефакт ваял! Судорожно открыв интерфейс, залез в нужную вкладку и ненадолго потерял дар речи.

— Я и не знал, что такие ранги существуют. Думал легендарные вещи — это последняя инстанция.

— Глупым магам и воинам не понять радость процесса творения. — высокопарно пробасил приживал. — И уж тем более им недоступно испытать эйфорию демиурга, глядя на результаты своего труда.

— Ты поаккуратнее в выражениях, дружище. Я все-таки еще и воин.

— Неплохой факультатив, но не более.

— Вот примеришь на своей шкуре мой коронный приемчик, по другому запоешь. — не согласился я.

— Фигня вопрос. Как только закончим тут, с радостью дам тебе пару уроков в живую.

Воспоминание из мира-осколка резануло душу, и я поспешил сменить тему.

— Обойдусь, пожалуй.

— Ну тогда слушай последние инструкции и начнем. Мы и так порядком задержались.

— Согласен.

Команды Торваса были просты и понятны. Подсоединив артефакт к рунной консоли с помощью нехитрых манипуляций, перевел контур управления в автоматический режим и… разделся.

— Ну вот и все. — выдохнул Торвас. — Залезай в саркофаг.

Мы молча смотрели друг другу в глаза. Настал тот момент истины, о котором так часто пишут в книгах. Где чувства героев рвутся наружу, рождая сотни высокопарных фраз, но у меня на сердце было пусто. Я попытался копнуть глубже, но снова ничего. Будто все выгорело в горниле предыдущих событий. Словно мгновение перед прыжком в пропасть. Жизнь пронеслась чередой отстраненных образов, оставив ярким лишь один. Зара… ради сестры я стал сильнее еще в бытность юношей. Стал воином Анклава и защитником человечества. Принял предложение Торваса и встретился с ней вновь, смог хоть на какое-то время уберечь ее…

Образ сестры на мгновение стал единственно важным для меня. Она грустно улыбалась. Словно провожала меня в дальний путь, понимая, что теперь мы больше не принадлежим друг другу. Я чувствовал, как рвется последняя нить, что связывала меня с этим миром. Боль, от понимая утраты, стальной иглой пронзила сердце, вырывая из души саму ее суть. К чему мне теперь стремиться?

— Не смотри назад, любимый брат. Просто знай, что я всегда буду с тобой. Сохрани меня в своем сердце и отпусти.

Видимо я свихнулся от эмоциональной перегрузки, но почему-то было без разницы. В душе отпечатывался каждый оттенок ее слов, словно она была рядом.