Чтение онлайн

– Я так думаю, что все это взял и унес с собой убийца, – предположил Афанасий. – Естественно, и документы тоже. Ведь документы, ну хотя бы на машину, у Скорострельникова должны были быть.

– Кредитки успели заблокировать? – спросила я, подумав, что за всеми процессуальными процедурами бравые правоохранители могли об этом и забыть.

– Конечно, Татьяна Александровна, уже заблокировали, – поспешил сообщить Афанасий Легкоступов.

«Итак, что же получается? – размышляла я. – На заказное убийство не похоже. Вряд ли киллер будет использовать переделанный под боевое оружие травмат. Если это простое ограбление, то почему убийца не взял дорогие часы и золотую печатку? Да и вообще, зачем тащить Константина Скорострельникова на Кумысную поляну, если отобрать кредитки можно и в городе? Ладно, разберемся».

– Афанасий, я правильно поняла, осмотр квартиры Константина Скорострельникова был произведен? – уточнила я.

– Конечно, Татьяна Александровна. Мать Константина Скорострельникова, Анастасию Владимировну, отвезли в больницу и сразу положили в реанимацию, она находилась в очень плохом состоянии. Мы дождались прихода домработницы, и она открыла квартиру, поскольку приходила через день убираться и у нее были ключи от квартиры Константина Скорострельникова.

– Получается, она убиралась накануне? Или должна была в тот день, когда вы в квартиру приехали?

– Она убиралась как раз в тот день, когда вечером убили Скорострельникова, и должна была прийти после обеда, когда мы подъехали.

– Отлично! – кивнула я. – То есть все «пальчики» должны остаться целыми и невредимыми.

– Ну да! Их там полным-полно, – согласился Легкоступов. – На данном этапе идентифицированы отпечатки убитого, самой домработницы. Также остались свежие отпечатки в прихожей и на кухне – предположительно матери Скорострельникова, она же туда приезжала наутро. В гостиной «пальчиков» практически нет, очевидно из-за уборки домработницы. В кабинете тоже. Зато в спальне полно, предположительно принадлежат, помимо хозяина, двоим. В базе пока совпадений не обнаружено, – отчитался стажер с деловитым видом.

– Сейф был в спальне?

– Да, замаскированный под картиной, – кивнул парень.

– Мы с вами сейчас можем поехать туда? – спросила я. – Мне тоже необходимо произвести осмотр.

– Да, можем. Квартиру опечатали, ведь матушка убитого сейчас в больнице. Правда, имеется еще один родственник, двоюродный брат отца Константина Скорострельникова. Он, кстати, подъехал для того, чтобы передать нам ключи от квартиры, хотя это было уже без надобности: ведь домработница открыла дверь. Насколько я понял, этот родственник находился не в очень близких и доверительных отношениях с семьей убитого. Но он подъехал и сразу начал интересоваться тем, как идет расследование. Вообще-то он смотрел на ребят из опергруппы довольно скептическим взглядом… – высказал свое мнение Афанасий Легкоступов.

– Ладно, не будем обращать внимание на скепсис родственника убитого. Наше дело – найти преступника. Или преступников. Значит, сейчас мы едем на квартиру к Константину, – решительно сказала я и поднялась со стула.

– Одну минуту, Татьяна Александровна, я сейчас пойду и принесу ключи, – ответил Легкоступов и тоже поднялся со своего места.

Пока мы с Афанасием ехали к дому, где проживал Константин Скорострельников, я задавала ему интересующие меня вопросы.

– Скажите, Афанасий, вы сняли показания с консьержки? Что она говорит? – спросила я.

– А… консьержки в том доме нет, – ответил Легкоступов.

– Да? – с удивлением спросила я. – Но как же так?

– Видите ли, Татьяна Александровна, дом, в котором проживал Константин Скорострельников, – улучшенной планировки, но до конца он еще не заселен. Имеются свободные квартиры, и их достаточно много. Так что с консьержкой вопрос пока остается открытым. А так дом, конечно, очень комфортабельный: двенадцать этажей, два лифта, грузовой и пассажирский, удобная парковка, двор благоустроен.

«Хм… то, что нет консьержки, это, конечно, минус, – подумала я. – Однако в моей практике были случаи, когда занимающие эту должность, как правило, пенсионерки, мало что могли прояснить по делу. Более того, было несколько случаев, когда в самый ответственный момент дежурная покидала свой пост. Безусловно, по исключительно уважительной причине: необходимо было встретить внуков из школы или забежать в аптеку, потому что так невыносимо разболелась голова или живот, ну и так далее. Ладно, переживем такую потерю, как показания консьержки».

– А как насчет камер видеонаблюдения? В доме, вокруг него?

– Дом только начали оборудовать камерами, систему слежения не подключили. Да там даже домофон простейший, без видео, стоит, – пожал плечами стажер. – Официальных стоянок, на которых могли бы быть камеры, во дворе дома нет, только стихийные – ну вы понимаете, когда каждый притыкает машину куда хочет.

И тут тупик…

– Стало быть, вы обыскали квартиру Константина Скорострельникова. Кстати, на каком этаже она находится? – задала я вопрос.

– Квартира убитого находится на шестом этаже, – ответил стажер.

– Подъезд осматривали? – спросила я и посмотрела на парня.

– Разумеется. Но, как и предполагали, следов не обнаружили.

– При первоначальном осмотре квартиры были обнаружены следы проникновения посторонних? Перевернутая мебель, разбросанная одежда и другие предметы быта? – спросила я.

– Нет, ничего такого, то есть никакого беспорядка в квартире не было. Все вещи находились на своих местах, все чисто. Домработница, Надежда Дмитриевна, пояснила, что она убирается у Скорострельникова три раза в неделю, стало быть, приходит через день. Ну я уже рассказывал. Раз в неделю – генеральная уборка, а в остальные два раза – влажная. Последний раз она была в квартире в день убийства хозяина. В квартире – ни пылинки, идеальная, просто стерильная чистота. Женщина сказала, что хозяин, то есть Скорострельников – в этом плане очень требовательный, он просто помешан на чистоте и порядке. Вот домработница и старается, из кожи вон лезет. А как же? Если хозяин уволит, где еще найти работу, у нее ведь трое внуков. Надежда Дмитриевна – женщина скромная, добросовестная, правда, сначала была очень напугана, не хотела подниматься в квартиру, почему-то была уверена, что убийца находится в квартире, мы ее еле уговорили, – подробно рассказал Легкоступов.

– Значит, и следов взлома входной двери нет? – вздохнула я, вспомнив эту подробность.

– Никак нет, – снова по-военному ответил Афанасий.

«Если убийца побывал в квартире, он мог взять ключи у Константина Скорострельникова, – подумала я. – Возможно, это и была его основная цель. Иначе он бы обыскал жертву, унес деньги, золото. С другой стороны, если бы преступнику нужно было просто побывать в квартире Скорострельникова, он мог бы и без убийства обойтись. Стукнул по голове, вытащил ключи – и дело сделано».

Я задала стажеру еще несколько вопросов. Пока определенная картина преступления у меня еще не сложилась. Бабушек и мамочек с детьми во дворе не было. До поквартирного опроса не дошел ход. Оперативники пытались сунуться в одну-другую квартиру, но на месте никого не обнаружили. Что и неудивительно. Дом заселен не полностью, кругом лето, народ может быть в отпусках, на дачах. Больше мне ничего интересного выяснить не удалось.

Мы с Афанасием Легкоступовым довольно быстро подъехали к дому, где проживал Константин Скорострельников. Это был одноподъездный высотный дом. Он стоял, как бы отгороженный со всех сторон другими домами, такими же «высотками». Во дворе росли деревья, около подъезда стояла широкая скамейка со спинкой, поодаль расположилась детская площадка с качелями, горкой и песочницей. Было тихо и уютно. Я припарковалась на свободном месте, и мы вышли из машины.