Чтение онлайн

Как и многие индийские праздники, она отмечается с древнейших времен. Об этом говорится еще в гимнах Ригвсды и в эпических поэмах Махабхарате и Рамаяне. В последней сказано, что в этих краях обитал некогда святой Бхарадваджа, и его жилище до сих пор показывают паломникам. Китайский монах Сюань Цзян (VII в.) писал о поклонении растущей здесь священной смоковнице, с ветвей которой верующие бросались в воды реки и тонули.

Во время Кумбхамелы миллионы людей всех возрастов и каст, прибывших из разных мест, полностью заполняют пространство между реками и окрестные районы. В пестрой толпе мелькают прекрасно одетые люди и совсем обнаженные аскеты, мужчины атлетического сложения и истощенные постами, маленькие дети и немощные старцы.

Повсюду мгновенно вырастают временные пристанища, палатки, хижины и шалаши, над которыми развеваются флажки, эмблемы и другие символы разных религиозных групп. Среди них — и знамена так называемых пандов, деловитых организаторов обрядовых омовений в священных водах рек. Прибывшие к месту слияния трех рек первым делом записываются к определенному панде, который заносит соответствующие данные в толстый том.

После этого паломник отправляется к парикмахеру: на его теле не должно быть ни одного волоска, поэтому их все сбривают, даже брови и ресницы; только у сикхов и замужних женщин символически отрезают прядь волос. Затем волосы бросают в воду. Их лишение никого не печалит: каждый сбритый волосок сокращает время пребывания в земной юдоли страданий. И только после этого можно совершить — в порядке очереди и по уставу — священное омовение. И хотя вода в январе — феврале довольно холодная, это никого не смущает и недостатка в желающих погрузиться в очистительные волны не бывает. Их особенно много в дни, определяемые астрологами как благоприятные.

В пестрой толпе паломников выделяются садху — аскеты, святые мужи. Одни из них погружены в глубокое созерцание, другие стоят на голове или сидят на подстилке, утыканной острыми гвоздями, третьи громко пропагандируют в микрофон священные книги. Некоторые паломники стоят в холодной воде, созерцая солнечный круг, другие протыкают себе язык, обрекая себя на вечное молчание. Но большая часть паломников — обычные люди, которые приезжают сюда на месяц или на несколько самых главных праздничных дней и совершают три процедуры, оставшиеся от некогда очень сложного ритуала, — бритье, купание и оплата за очистительные процедуры.

Первая Кумбхамела в третьем тысячелетии состоялась в 2001 г. По расчетам астрологов, она началась 9 января, в последнее зимнее полнолуние, совпавшее с лунным затмением. Астрологи же определили и самое благоприятное время для омовений — вплоть до часов. Завершающей в этом огромном праздничном цикле стала «великая ночь Шивы», которая пришлась на 21 февраля.

В целом праздник продолжался сорок четыре дня. За это время священное место посетило около пятидесяти миллионов человек. Паломники съезжались не только из Индии, но и изо всех стран, где есть индийские диаспоры. Разве можно упустить редкий случай, когда предоставляется шанс смыть не только собственную скверну, но и очистить восемьдесят поколений своих предков, а если повезет, то и разорвать кольцо сансары, избавившись от земных перерождений!

Самым зрелищным моментом праздника было начало омовений, когда обнаженные воины-аскеты, называемые нагами, под боевые кличи, с копьями и трезубцами устремились в священные воды, сметая все на своем пути. Так наги обычно прокладывают дорогу для своей акхары — многотысячного братства, поклоняющегося либо Шиве, либо Вишну в какой-либо его ипостаси. В какой очередности идут акхары для омовения в священных водах, сейчас решается во время мирного религиозного диспута, а раньше определялось в ходе битв между нагами.

Что же касается рядовых индуистов, то они в зависимости от религиозного рвения, финансовых возможностей и других причин либо оставались на берегу все сорок четыре дня, мужественно окунаясь в холодных водах реки, либо следовали «сокращенной программе» и, совершив омовение и вознеся поминальные молитвы предкам, возвращались домой.

Раджараджа, государь южно-индийской империи Чолов, правивший в X в., страдал от черной проказы. Духовный наставник открыл ему тайну проклятия: царь прогневил богов своей неумолимой жестокостью во время охоты. Чтобы вылечиться от болезни, ему нужно воздвигнуть величественный храм Шиве и водрузить в его святилище лингам из камня, взятого в русле далекой реки.

Царь последовал совету своего гуру. Когда лингам был найден и поднят со дна реки, он начал расти и рос до тех пор, пока нс принял громадных размеров. Раджа-раджа построил для него храм в Ганджавуре, совершил омовение в храмовом пруду и излечился от болезни.

Эта старая романтическая легенда свидетельствует о многом, в том числе и о глубоком символическом значении культовых изображений в индуизме, которое сохраняется и поныне.

Привычным элементом индийского пейзажа стала огромная статуя Ханумана, верного соратника Рамы и предводителя обезьяньего войска. В Дели установлено уже несколько таких монументов; есть они и в других местах Индии. Особенно популярен Хануман в так называемом хиндиязычном поясе Северной Индии.

Разнообразные культовые изображения, искусно выполненные или грубо сработанные, можно увидеть повсюду; не только в храмах, но и на домашних алтарях, и на улицах, и в ремесленных лавках, и в гостиницах, и на обочинах дорог, и под деревьями. Индуисты верят, что божество на время ритуала вселяется в статуэтку, рисунок, олеографию, символ и любое другое его изображение, к которому они обращают свои молитвы, надеясь быть услышанными.

Как же представляют индуисты своих богов? Их образы могут привести европейца в замешательство и вызвать чувства, далекие от мистического благоговения или эстетического любования. Первое, что обычно больше всего смущает, — нагромождение непонятных деталей. Мирча Элиаде признавался, что он не сразу понял, зачем это нужно; но потом странное искусство пробрало его: «Художник не довольствуется лишь представлением идола, он рассыпает множество знаков, человеческих и мифологических фигур. Ни единого пустого местечка!.. Мне это не нравилось. Но потом я понял, что художник хочет любой ценой населить этот мир, это пространство, которое он творит вокруг главного образа. Хочет придать ему жизнь. И я влюбился в эту скульптуру. Точнее сказать, если я принял ее в душу, то из-за приверженности к символам, из-за верности традиции. Туг цель художника — отнюдь не выразить нечто “личное”. Он разделяет со всеми остальными мир ценностей, свойственных индийской духовности. Это искусство символическое и традиционное, но притом спонтанное, если позволительно так выразиться».

Справедливости ради надо отметить, что не у всех европейцев изображения индийских богов вызывают замешательство. Так, у известного французского скульптора Огюста Родена они вызвали восторг. «Полнота и могучий поток жизни, воздух, солнце, чувства, бьющие через край. Таким видится нам искусство далекого Востока!» — писал он.

Особенно сильное впечатление на него произвела бронзовая скульптура танцующего Шивы. Его оценки буквально брызжут восторгом: «Материальность души, навеки заключенной в бронзу; страждущие вечности губы; глаза, которые вот-вот увидят и заговорят». Или: «Этот прекрасный забытый профиль, в котором выразительность достигает своего завершения и растворяется, оставляя очарование линий лица, плавно переходящих в линию шеи».

В самом деле, одна из наиболее знаменитых скульптур четырех- или многорукого Шивы Натараджи, словно застывшего в космическом танце и окруженного пламенем, не может оставить равнодушным даже постороннего зрителя. Считается, что в истории мирового искусства всех эпох нет более яркого и более символичного изображения божества и его мировой функции, чем этот образ.

В нем все глубоко символично. Маленький двойной барабан дамару в одной из рук бога, символ пробуждения мира, напоминает об изначальной вибрации в пространстве космического творения; это первая стадия эволюции мира после конца космической ночи Брахмы. Огонь в другой руке — символ очищения и обновления мира, истребляющий в конце каждого периода все созданное. Ладонь третьей руки обращена к поклоняющемуся в жесте абхалчудра, словно призывающем освободиться от страха. Кисть же четвертой руки, согнутой в локте перед грудью и замершей в жесте гаджахатса, напоминающем хобот слона, указывает на поднятую левую ступню. Это положение символизирует освобождение от неведения и духовную свободу — конечную цель человеческого существования. Оно называется также данда-хаста и означает власть и силу.