Чтение онлайн

Важно еще раз отметить роль представителей исторической науки и современных средств распространения информации (пресса, Интернет) в оформлении современной обрядности, связанной с коломенскими камнями. Умозрительные и подчас сомнительные теории стали реальностью для многих социальных групп. Как писал А.А. Панченко, «научный взгляд на почитаемые камни и по сей день остается довольно противоречивым и аморфным. Большинство исследователей, занимавшихся этими проблемами в последние десятилетия, считало культовые камни „пережитком языческой старины“… такое положение породило существенные затруднения в исследовании деревенских святынь…»10. Работы А.С. Чигрина, М.А. Зениной, В.Е. Суздалева способствовали созданию ореола древности вокруг коломенских камней, что привлекло и до сих пор привлекает к ним людей.

Нельзя не сказать о том, как повлияла социокультурная ситуация на возникновение почитания камней в современном мегаполисе. Для таких переломных моментов в жизни общества, как события конца 1980-х – начала 1990-х годов, связанные с распадом СССР и болезненными реформами, характерна актуализация архаичных пластов истории, возрождение интереса к древности и древним культам. В период, когда общество сомневается во всем, оно ищет в прошлом источник возрождения уверенности, возрастает интерес к древности и утерянным в наше время ценностям, таким как, например, древняя языческая религия. Кроме того, в конце 1980-х – 1990-х годах мы были свидетелями небывалого взлета интереса ко всему «сверхъестественному», увлечения оккультизмом, магией, мистикой. По-видимому, именно на волне этого интереса к подобным явлениям коломенские камни и получили известность и притягательность для тех, кто увлекается эзотерическими учениями, для современных язычников и обычных людей, которые пытаются решить свои личные проблемы.

Что же заставляет современных жителей мегаполиса приходить со своими желаниями, проблемами и болезнями к коломенским камням, в то время как есть православная церковь, больницы с новейшими методиками лечения и, наконец, различные маги, йоги, организации под девизами «Как стать счастливым», «Как стать богатым», «Как стать здоровым»? Во-первых, это влияние «моды на сверхъестественное». Во-вторых, прийти к камню проще, чем следовать заповедям православной церкви, платить деньги за посещение как традиционных, так и нетрадиционных докторов: камни не требуют исполнения постов и заповедей, они не берут установленной платы, от человека требуется только вера в необыкновенные свойства камней и уверенность в том, что они помогут. Те же люди, которые приходят к камням, не будучи уверены в их силе, размышляют следующим образом: «если кому-то помогло, то вдруг и мне поможет».

О возможности появления в быту и культуре современных обществ таких традиций, которые возникли относительно недавно, но приобретают архаические формы, писал К.В. Чистов. Он различает «первичные» формы (т. е. собственно традиционные, связанные с прямым продолжением, развитием или модификацией архаической традиции) и «вторичные» (т. е. находящиеся в более сложных отношениях с традицией или вовсе с ней не связанные, но в чем-то сходные с «первичными»)11. На наш взгляд, почитание коломенских камней как раз и является такой «вторичной формой».

Как уже было отмечено, основными источниками для моей работы послужили полевые исследования возле коломенских камней, проведенные студентами Российско-французского центра исторической антропологии им. М. Блока РГГУ М.Г. Шахназаровой, А.М. Курициной, Е.В. Плавской, В.А. Поликарповым под руководством профессора А.Л. Топоркова. Систематические (по 6 часов в день в течение 4-20 июля 2003 года) опросы позволили в большом объеме представленной ими информации увидеть определенные закономерности, произвести статистическую обработку материала и представить ее результаты в виде таблицы. Всего за 17 дней камни посетило 313 человек – 227 женщин и 86 мужчин. Статистическая обработка производилась по отчету М.Г. Шахназаровой и А.М. Курициной, второй отчет Е.В. Плавской и В. А. Поликарпова, так же как мои полевые записи и полевые записи А.Л. Топоркова, использовался в качестве источника дополнительной информации. Правомерность такого решения обоснованна, так как типичные особенности почитания камней характерны и для обоих отчетов, и для моих полевых записей и полевых записей А.Л. Топоркова. Дополнительная же информация важна, так как дает примеры нетипичных, уникальных особенностей почитания (например, в материалах приводится название камня, которое нигде, кроме слов одного информанта, не упоминается). Таким образом, приведенные ниже таблицы строились из расчета общего количества человек, опрошенных М.Г. Шахназаровой и А.М. Курициной (179). Если же в таблицу вносились дополнительные сведения из других источников, то, соответственно, изменялось общее количество опрошенных.

(% от числа опрошенных)

1 Подробнее о полевых исследованиях см. в приложении 1.

2 Чигрин А.С. Языческое святилище в Коломенском: Дипломная работа. Москва, 1990. С. 80. Пользуемся случаем поблагодарить А.С. Чигрина, который любезно предоставил нам возможность познакомиться с этой работой и другими материалами, связанными с коломенскими камнями.

3 Чигрин А. С. Камень, дающий жизнь // Московский журнал. 1991. № 5. С. 36–40; Он же. «Камни рождающие, камни плодоносящие» // Коломенское: Материалы и исследования. М., 1993. Вып. 4.С. 50–58; Он же. Ритуальная символика сил природы, выраженная в камнепочитании //

Там же. С. 59–71.

4 Соболева Н.А. Герб Москвы. М., 2000. С. 43–44.

5 Материалы полевых исследований под руководством профессора А.Л. Топоркова (далее – МПИ).

6 Щепанская Т.Б. Культура дороги в русской мифоритуальной традиции XIX–XX вв. М., 2003. С. 287.

7 Панченко А.А. Народное православие. СПб., 1998. С. 70–71.

8 Там же. С.Ю1.

9 Там же. С. 107.

10 Там же. С. бо.

11 Чистов К.В. Народные традиции и фольклор. Л., 1986. С. 45.

Идейная суть «царебожничества», называемого еще и учением о русской теократии, состоит в обожествлении статуса русского самодержца, а иногда – русских православных правителей в целом1. Это, в свою очередь, выражается в сакрализации фигуры того или иного монарха и в его идеализации, как правило, с искажением исторических фактов, с целью создания необходимого образа. Идеализации подвергается не только монарх, но и часть его окружения. В случае с императором Николаем II это прежде всего все члены семьи императора, но также и «друг семьи» Григорий Распутин, канонизации которого сегодня также добиваются царебожники.

Согласно «искупительному догмату» царебожников, Николай II выступает в роли «соискупителя русского народа», избранного «по образу Единородного Сына»2, т. е. Христа. Почитание «во святых» Григория Распутина последовательно этот догмат дополняет – Григорий Распутин наподобие Иоанна Крестителя выступает в роли предтечи Николая II в его «жертве за народ».

Но на сегодняшнем этапе эволюции царебожничества особую остроту получила борьба за прославление в лике святых царя Ивана Грозного как «Первого Помазанника Божия на русском троне»3. Причем по мере сакрализации Ивана Грозного происходит и сакрализация опричнины. В этой связи царебожничество нередко называется «опричным движением», а иногда даже «православным ваххабизмом», проповедующим свою «священную войну». Сами активисты движения за канонизацию Ивана Грозного недвусмысленно называют себя «опричниками» или прилагают эпитет «опричный» к своей профессии или иному социальному статусу. Так, например, среди них есть люди, называющие себя «опричными историками», «опричными журналистами» и т. п.

Популярность получили так называемые «опричные братства», которые сегодня есть в Санкт-Петербурге, Волгограде, Новосибирске,

Москве и других городах России. Можно сказать, что опричнина сделалась сегодня своеобразным брендом не только царебожников внутри Русской православной церкви, но и представителей ультраправых политических кругов, которые стремятся «зарезервировать» место Ивану Грозному если и не в официальной церкви, то хотя бы в святцах «народного православия».

По словам хранительницы одного из соборов Московского Кремля, группа наиболее ревностных почитателей Грозного, которая постоянно приходит в Архангельский собор, где хранится его прах, в течение максимально допустимого времени читает молитвы Грозному. Ко гробу Грозного прикладывают посвященные ему труды, а один из активных идеологов царебожничества желал приложить свою диссертацию – для того, чтобы «освятить» свой труд.