Чтение онлайн

Когда возникает возможность узурпации? Там, где труд отделяется от человека.

Если весь труд обобществлён, то его можно отобрать весь. При этом неважно, происходит ли обобществление в виде частной или в виде государственной собственности. От государственного распорядителя обобществлённой собственностью до частного собственника — один шаг.

В 1992 году было очень легко украсть станки и заводы, потому что они были обобществлены. А вот украсть дачи или квартиры даже не пробовали, поскольку это вызвало бы немедленный и очень сильный протест.

Тот труд, который уходит на собственное обеспечение производителя и осуществляется на принадлежащих ему средствах труда, у производителя в принципе невозможно отобрать скрытым насилием — финансовым или сознания. Его можно отобрать только открытым физическим насилием, что тут же вызовет сопротивление. Поэтому надо стремиться к тому, чтобы труд, необходимый для самообеспечения, минимально отделялся от человека.

При этом надо помнить, что если мелкое личное хозяйство, которое используется на непосредственные нужды его владельца — это хорошая преграда к монополизации, то частная собственность — это монополизация, которую невозможно остановить. Не следует говорить о классе мелких собственников. Там где есть собственность, всегда будет насилие. Класс мелких собственников — это класс мелких насильников друг друга, отдельные из которых со временем станут крупными насильниками. Следует говорить о личных самодостаточных хозяйствах.

Натуральное, безденежное и нетоварное хозяйство гораздо менее подвергнуто узурпации, чем товарное и денежное. В производстве необходимого следует уменьшать товарность до минимума. Сто лет назад ситуация была иной, но сейчас, в условиях материального насыщения и развития науки и техники, чем больше производитель будет самообеспечиваться, тем лучше.

На что использовать свободное время — это воля самого человека. Как организовать производство сверх необходимого — могут быть варианты. Но главное — чтобы базовые потребности человека были в его руках, и при любых катаклизмах в обществе он всегда имел возможность полностью самообеспечить себя.

Монополизация в религии денег началась с огораживания, она должна закончиться анти-огораживанием.

В-третьих, специализация толкает каждого к насилию.

В разделённой рыночной экономике люди постоянно вовлечёны в двушаговые акты обмана друг друга.

Первый шаг — человек обязан специализироваться и выкладываться на работе, получать максимальную прибыль от продажи своих товаров или услуг. Чем выше специализация, тем легче обмануть; не будешь специализироваться, разорят конкуренты. Всё или ничего.

Второй шаг — трата полученной прибыли в процессе покупок. Это опять акт обмана, только теперь уже продавец и покупатель поменялись местами.

Без продажи своего труда и без покупки чужого труда нельзя обойтись именно потому, что человек сильно специализирован. Более того, если я вынужден работать 8 часов в день, то я вынужден и тратить полученные деньги, даже если мне ничего не надо.

В итоге человек ненавидит свою работу, выматывается в офисе или на конвейере; только для того, чтобы потом заплатить другому за развлечения. Поскольку работа ненавистна, то и развлечения — жестокие.

Чтобы не искушать человека, чтобы в принципе покончить с самой возможностью обмана, надо построить систему таким образом, чтобы у каждого была возможность не только специализироваться, но и универсализироваться.

Чтобы решить проблему разделения труда, надо… разделить труд на три вида:

1) необходимый человеку для собственного обеспечения,

2) общественно необходимый и

3) труд сверх необходимого, для производства удовольствий.

По каждому из этих видов труда человеку должен быть предоставлен выбор — работать ли самому, или воспользоваться обменом результатов труда.

Должны быть созданы условия для реализации этого выбора. В нынешней системе религии денег, как и в социализме, человек обязан работать на обмен полный рабочий день.

Труд, необходимый для собственного обеспечения — человек должен иметь возможность сам вырастить себе еду, или специализироваться в чём-то и гарантированно получить еду в обмен на сделанное им.

Общественно необходимый — человек должен иметь выбор — отработать лично на государственные и коммунальные нужды, или внести вклад в виде созданных им продуктов [574] .

Для удовольствий — человек может продолжать работать и обменивать свои излишки на излишки других, или заниматься дома тем, чем ему нравится, или духовно самосовершенствоваться.

Если человек хочет жить лучше материально — он будет больше работать. Если он хочет духовно самосовершенствоваться — он будет меньше работать руками и меньше потреблять материально, но больше уделять времени саморазвитию и работать интеллектуально.

Если я 5 часов работаю с удовольствием, 6 — уже посматривая на время, а 8 — с усталостью и раздражением, то у меня должен быть выбор — (1) работать ли 8 часов, отдавать излишне произведённое в распоряжение распределительной системы (не важно, как устроенной), а потом покупать себе отдых и развлечения; или (2) просто работать 5 часов, а потом отдыхать или самому заниматься тем, что мне нравится.

С другой стороны, если человеку нужно больше произвести на обмен, и он хочет поработать 12 часов в день — у него постоянно должна быть и такая возможность.

Не должно быть одинакового для всех распорядка дня (кроме чрезвычайных ситуаций). Человек должен иметь возможность работать столько, сколько ему нравится, при этом не боясь, что его съест конкурент.

Надо организовать гибкую работу — в зависимости от отрасли, где-то будут работать несколько часов в день, где-то несколько месяцев в году. Где-то — год работать, год отдыхать.

Надо максимально уменьшить зависимость людей от купли-продажи или обмена. У каждого человека должна быть возможность самому делать нужные ему вещи, когда он захочет и сколько он захочет.

К сети специализированных заводов надо добавить сети мастерских «Сделай сам», которые бы давали доступ к станкам и материалам. Это будет и развивать сознание людей. Однообразные операции, как на конвейере, так и в офисе, сужают, отупляют и уничтожают сознание.