Чтение онлайн

По моим наблюдениям, всевозможные чиновники были совсем не против рынка. Они просто хотели всё контролировать, при этом списывая на рынок любые проблемы. Помню, как однажды мне пришлось доставать с таможни обыкновенную пачку дискет. Четыре дня я сидел в очередях, ездил из одного конца города в другой ради оплаты через сберкассу 5 долларов пошлины, а затем доплаты опять через сберкассу 3 центов из-за изменившегося курса доллара.

Я читал прессу для бизнесменов, пытаясь предсказать движения экономики, колебания курса доллара и политику властей. Налоговое законодательство менялось от одного номера газеты к другому. Иногда в статьях попадались упоминания о «кейнсианской экономике», монетаристской политике и других понятиях. Времени, чтобы разобраться в теории, не было.

Изредка мне удавалось поработать руками на компьютере. Готовя компакт-диск с демо-версией нашей программы, мы наконец-то сделали его с живым видео, трёхмерной графикой, анимацией и звуком. Для одного из фрагментов мы оцифровали видеозапись маркетинговой речи («питча»), которую нам прислали из Штатов. Говоривший на видео от волнения делал паузы и заикался. За пару часов работы на обычном ПК мы вырезали все заикания, и с экрана послышалась гладкая речь профессионального оратора. По работе в журнале я уже знал, что из фотографии на компьютере можно сделать всё, что угодно — ведьму превратить в красавицу, а серый ящик компьютера — в волшебный дворец. Сколько реальности осталось в современном телевидении, а сколько в нём виртуальности?

В 1997 году я окончательно склонился к выводу, что ничего хорошего в СНГ ждать не приходится. Жить в страхе, заводить семью и детей и обрекать их на постоянное выживание, мне не хотелось. Я побывал в командировках и в отпуске в Германии, Франции, Болгарии, Польше, в Крыму; сравнивал. Когда поезд идёт из Германии через Польшу в Белоруссию, то на глазах уходит техническая цивилизация. Вокзал в Бресте, где к вагонам подбегали женщины в серых пальто и платках, предлагая домашнюю стряпню, напоминал сцены из фильмов про государственную границу во время революции.

К тому времени я уже прошёл первые уроки «плавания с акулами» бизнеса. Постепенно у меня нарастали разногласия с главным акционером на фирме. Я стал замечать, что наши разработки принимают всё более фантастический характер и делаются не столько с расчётом на продажу клиентам, сколько для демонстрации потенциальным инвесторам. Я хорошо помнил проблемы предыдущих лет и сильно опасался, что такая политика рано или поздно опять приведёт к разбитому корыту. Конечно, находясь в СНГ, я не чувствовал, чем был Интернет-бум в США.

По удобному случаю реорганизации назначили нового директора, а меня перевели на развитие нового Интернет-проекта. Я начал с удовольствием изучать новую многоуровневую веб-архитектуру, системы управления знаниями, технологии Оракл и Ява.

Подумав, я подал документы на иммиграцию. В тот момент для специалистов были открыты двери в Канаду. Требовалось приемлемое знание английского или французского, инженерная специальность, опыт работы и отсутствие проблем с милицией. Я не собирался уезжать навсегда, но мне хотелось не только покупать товары по мировым ценам, но и получать зарплату по мировым меркам.

Вскоре пришёл положительный ответ из посольства, я съездил в Москву на медкомиссию, прогулялся по Красной площади и стал планировать отъезд. В 1998 году в России бурно росли акции и ГКО. Я почитывал «Коммерсантъ», смотрел на фото трескавшихся от сознания собственной крутизны «менеджеров инвестиционных портфелей» и думал, сколько это может продлиться. Не надо быть экономистом, чтобы понимать, что выплачивать 100 или 150 процентов годовых при фиксированном курсе не может никакой заемщик, даже если это Российское государство. Я ещё помнил эмоции некоторых знакомых, которые в своё время играли на акциях МММ и Олби. Я прогнозировал революционную ситуацию на осень и взял билеты в Канаду на конец августа.

Когда я упаковывал чемоданы, передачи ТВ были прерваны, экстренные выпуски новостей сообщили об отставке правительства, о панике на бирже и мировом финансовом кризисе. Под грохот канонады я отправлялся в страну, в которой никогда не был. В город среди снежных гор на берегу океана, который выбрал просто по фотографии.

Ванкувер — самый большой город провинции Британская Колумбия, и второй по величине в Канаде [5] . Он расположен где-то напротив Владивостока, на другой стороне Тихого океана. Сто лет назад здесь были густые леса с индейцами, пристань и лесопилка. Сейчас живёт два миллиона человек, из них 70-80 процентов — иммигранты первого-второго поколения.

Больше всего китайцев — из Гонконга, Тайваня и материкового Китая; а также индусов и пакистанцев. Есть японцы, корейцы и другие южные азиаты; арабы — иранцы, афганцы. Из Европы — югославы, румыны, поляки, болгары, чехи, венгры. Западные европейцы обычно во втором поколении — немцы, ирландцы, британцы, итальянцы. Из Центральной Америки — мексиканцы, гватемальцы, сальвадорцы. Есть аборигены в индейских резервациях. Собственно белых канадцев не так и много. Почти нет негров — для них слишком холодно (летом +20, зимой +5).

По улицам ходит разноязыкая масса, в офисах вывески на пяти-шести языках. Но в языке будущего сомнений не остаётся. Это — китайский. Экспансия происходит на глазах. В газете фотографии лучших выпускников местных средних школ. 49 из 50 — китайцы. Половина студентов в университетах — китайцы местные и китайцы, приехавшие на обучение. Китайцы скупают землю, входят в любой бизнес, в любую профессию. Есть улицы и районы, где китайских надписей больше, чем английских (это за пределами Чайна-тауна). Богатые, работоспособные, китайцы — хорошо организованная сила, которая готовится поглотить всё, что съедобно и полезно.

В Ванкувере редко встретишь белого человека с детьми, в лучшем случае с одним ребёнком. Китайцы ходят группами по десять человек, в семье три-четыре ребёнка. Большие семьи попадаются ещё у мусульман.

Такое впечатление, что канадцы сто лет назад согнали индейцев с этих земель только для того, чтобы передать их со временем китайцам. Генерал-губернатор, формальный глава Канады, назначаемый английской королевой — китаянка.

Наших соотечественников в Ванкувере живёт тысяч 30-40, в основном евреи (к слову, во мне еврейской крови нет). Приезжают из всех советских республик и из Израиля. Здесь всё равно все — «русские».

Первые месяцы в Канаде у меня было ощущение, словно я попал из войны в размеренную мирную жизнь. Люди вокруг были безразлично-вежливы, спокойны и улыбались. Как будто я вернулся в Советский Союз до 1985 года.

Изначально я искренне хотел вписаться в канадскую жизнь, найти хорошую работу, купить дом, завести семью. Канада казалась мне очень большой, многонациональной и дружественной к чужеземцам. Мне казалось, что здесь нет серьёзных проблем и конфликтов. Мне хотелось узнать, что делает эту страну сильной и преуспевающей.